— Иван Григорьевич, какие месяцы года традиционно считаются «гриппозными»? — В северном полушарии, и в том числе в России, до недавнего времени сезоном гриппа был период с ноября по апрель. Эпидемии или всплески заболеваемости, как правило, начинались в ноябре, декабре или январе. Реже — в феврале, а еще реже в марте. Однако в последние два года картина заболеваемости в нашей стране существенно изменилась.
— Почему? — Грипп – инфекционное заболевание, передаваемое от человека к человеку. А два года назад у нас появились новогодние и Рождественские каникулы. Они длятся без малого две недели, и все это время люди не ходят на работу. А, значит, и не передают друг другу инфекцию. Поэтому уже в 2005 году период эпидемий гриппа сдвинулся на вторую половину января.
— Когда начнется эпидемия 2006 года? — В этом сезоне мы ее, скорее всего, не дождемся: во второй половине марта эпидемии в России обычно не начинаются, а заканчиваются. Бывает, конечно, что вспышки заболеваний гриппом отмечаются в апреле и даже в мае. Но только в том случае, если это – «хвост», окончание эпидемии, начавшейся ранее. Конечно, не могу ничего гарантировать: что называется, чем черт не шутит!
Но все же думаю, что в этом году мы с гриппом проскочили.
И не только в России, но и во всем мире.
— Почему так вышло? — Сейчас все эпидемические вспышки гриппа вызывают главным образом три штамма вирусов: (А)H3N2, (А)H1N1 и вирус типа В. Болезнь может вызвать один из них либо сочетание любого с вирусом В. Они могут вступать в разные комбинации, однако сам набор штаммов не меняется: все три разновидности циркулируют среди нас уже длительное время. А некоторые из них – и вовсе несколько десятилетий. Например, штамм (А)H3N2, известный как «гонконгский грипп», ходит по планете с декабря 1968 года. А его «собрат» — (А)H1N1 – и вовсе «старик». Именно он вызвал в 1918 году знаменитую эпидемию «испанки», число жертв которой измеряется миллионами. Сколько всего людей погибло, точно не известно: сегодня называют даже цифру в 60 млн человек… Хотя лично мне представляются заслуживающими большего доверия данные, представленные свидетелями тех событий. Они называют цифру в 18,5 млн.
— Почему мы сейчас не умираем от этой «испанки» миллионами? — В 1956 году «испанка» (хотя на самом деле эта разновидность гриппа возникла вовсе не в Испании, а в Китае, откуда попала в Америку и лишь затем в Испанию), что называется, исчезла из употребления. Ее сменил другой азиатский штамм (А)H2N2, который в свою очередь в 1968 году заменил наш нынешний «гонконгский» грипп (А)H3N2. Но в 1977 году «испанка» (А)H1N1 неожиданно возникла вновь. И хотя некоторые ученые предрекали ей тогда же «под давлением коллективного иммунитета» новое исчезновение, причем уже через два-три года, она жива и прекрасно себя чувствует и поныне, без малого 30 лет спустя.
За десятилетия, что эти возбудители болезни живут среди нас, у современного человека выработался к ним пожизненный иммунитет. Восприимчивыми к ним остаются только дети и незначительная часть взрослых, потерявших в силу каких-то причин общий иммунитет. Вот и в текущем сезоне заболеваемость гриппом во всем мире включая Россию не достигла выраженного эпидемического значения. Были зафиксированы лишь отдельные вспышки заболеваний: скажем, 2–3--4–5 заболеваний на 100 человек для взрослых или 15–16–18 на 100 человек для детей. (Раньше во время эпидемий эти показатели, соответственно, доходили до 20–25 для взрослых и 50–70 для детей.)
— В каких регионах России все же зарегистрировано повышение заболеваемости в этом сезоне? Есть ли у нас какие-нибудь особо «гриппозные» регионы? — Нет. К началу марта некоторое повышение заболеваемости отмечалось в таких разбросанных по всей стране городах, как Архангельск, Уфа, Астрахань, Иркутск, Магадан, Новгород, Омск. Общим для них было только то, что заболевали в основном дети. У взрослых-то, как мы уже говорили, к нынешним штаммам гриппа выработался по большей части устойчивый иммунитет.
— Сколько всего было выявлено заболевших гриппом? — В разных городах по-разному. Например, в Москве за первую неделю марта заболели около 75 тыс. человек, в Петербурге – 33 тыс., в Красноярске – 4 тыс., а в Норильске – 900 чел. Но ни в одном случае нельзя говорить о превышении порога заболеваемости.
— Может ли возникнуть (или вернуться из исторического небытия) новый, непривычный штамм? Насколько опасной для человека может быть новая пандемия? — Спрогнозировать возникновение пандемии нельзя. Равным образом нельзя предсказать, насколько она будет опасной для человека. Иногда, например, высказывается мнение, что в будущем возможно возникновение пандемий гриппа, сопоставимых по размаху с «испанкой» 1918 года. Мне лично такие параллели представляются некорректными, поскольку сегодня мы живем в принципиально другом мире. Особенно далеко за 100 лет шагнула фармакология: появились антибиотики, сульфамиламиды. Да и сами условия жизни стали совсем другими: в 1918 году шла первая мировая война, гражданская война в России, параллельно с «испанкой» свирепствовали другие эпидемии – тифа, холеры. Да и состав населения был принципиально другим. Сегодня человечество на 70% состоит из людей старше 30 лет, а в 1918 году 70% жителей земли были моложе 30 лет. А ведь они-то и являются самыми восприимчивыми к заболеванию гриппом. Так что теперь все будет по-другому…
— А что скажете насчет птичьего гриппа? Может путем мутаций возникнуть его штамм, опасный для человека? — Вирус гриппа постоянно мутирует. Но никакого «человеческого» птичьего гриппа сейчас нет. Пока мутации вирусов идут только у птиц и к человеку никакого отношения не имеют. Многие эпидемиологи вообще не верят, что скрещивание «птичьих» и «человеческих» штаммов возможно.
В принципе же происхождение пандемических штаммов – один из центральных вопросов учения о гриппе. По одной гипотезе, мутация вирусов гриппа птиц и человека возможна, по другой – болезни людей вызывает сугубо человеческая инфекция.
— А вы какой придерживаетесь? — Сейчас, как мы все знаем, идет природный эксперимент, который, возможно, даст ответ на этот вопрос. Давайте дождемся результатов.
