Понаехали

Фото: Игорь Верещагин
Свирепый парижский алжирец Рашида Таха в компании Брайана Ино покажет на своем концерте современную еврокультуру гетто и острых ножей.

На голом фоне афиш два имени — Брайан Ино и Рашид Таха. Эти два имени должны сказать публике все – если в Горбушке соберется меньше двух тысяч человек, смотреться она будет тоскливо-сиротливо, организаторы и сам певец не получат денег, немногочисленные в Москве фанаты музыкантов – счастья и радости. Таха надо слушать стадионами или уж, во всяком случае, большими и грязными концертными залами, он настоящий рокер, злобный и громкий. Организаторы концерта беспокоятся.

Почему нельзя было бы повесить афишку получше? Можно было бы вывесить портрет самого Рашида Таха – черноволосого, худого, изможденного рок-н-роллом араба, типичного международного террориста, заросшего, готового к лишениям и самой смерти за идею, революционного философа с харизмой Че.

Можно было бы повесить фотографию черного вертолета — лучшая песня Рашида Таха «Barra Barra», мрачный арабский инастриал, был использован в фильме Ридли Скотта «Черный ястреб» в сцене пролета вертолетов по пустыне, и именно это, скорее всего, и есть наиболее запомнившееся русскому слушателю проявление сумрачного алжирско-парижского гения.

Можно было, на худой конец, повесить огромную фотографию обнявшихся Рашида Таха, алжирско-парижского рокера, и Брайана Ино, лондонско-петербургского аристократа-интеллектуала.

Вместе они выглядят как кошка с мышкой, или как нож с сырной головой – круглый, лысый, улыбающийся, довольный Ино и острый и грустный Рашид Таха.

Таха начал лет пятнадцать назад с группой Carte de Sejour – «Вид на жительство». Для «чурки», «понаехали тут» — самое лучшее название. Алжирец и гастарбайтер Таха – один из сотен тысяч арабов, живущих в крупнейших французских городах, тихо ненавидящих правительство и предъявляющих разнообразные претензии к «хозяевам». Впрочем, в эту тему лучше не углубляться, отношения титульной нации с гостями – всегда слишком сложная штука. Жить друг без друга они не могут, однако белому человеку лучше не ходить в гетто, а арабу – не встречаться с полицией.

Рашид Таха – один из очень многих франко-арабских исполнителей, которые пользуются продюсерскими навыками и производственными мощностями Европы для того, чтобы создавать арабскую музыку, востребованную прежде всего своими же, но охотно покупаемую и европейцами.

Лучшие из этих исполнителей – и Таха среди них – идут дальше. Они создают новую европейскую культуру.

Это банальная история, набившая оскомину и приведшая к реакции. В девяностые годы присутствие огромного количества пришельцев в Европе было свершившимся фактом, и одним из факторов совместного выживания было создание новой культуры, нового искусства, сочетавшего и те, и другие элементы. Произошло же это с кухней? Рашид Таха, который сочетал рок, фанк, панк, регги и традиционную арабскую попсу «рай», пел по-арабски, по-французски и на очень плохом английском языке, старался (довольно успешно) быть интересным и алжирцам, и марроканцам и французам.

В музыке его всегда было нечто большее, чем просто зарабатывание денег и самолюбование – не случайно его ведь назвали, как это ни удивительно, «Алжирским ответом Джонни Кэшу».

Потом реакция усилилась. Франция не готова признать Рашида Таха представителем своей культуры. Его песни почти не звучат на радио – протекционистский закон выделяет суровую квоту на звучание песен на иностранных языках, а арабский не скоро еще признают государственным во Франции. Это, впрочем, еще не самое худшее что может быть в хронотопе, в котором вопросы культуры решаются с помощью ножей, как в случае с недавно убитым голландским режиссером Тео Ван Гогом. В обществе, причем как французском, так и арабском, и русском, у которого те же проблемы, уже как-то неприлично стало говорить об интернационализме, о диалоге, взаимопроникновении культур и прочем фьюжне.

Рашид Таха остался при своих и продолжает делать свою работу: ругает правительство, местное и мировое, Буша с Бен Ладеном называет тупыми бедуинами, рыдает и матерится, рассказывая о тупых арабских подростках, оскверняющих еврейские кладбища и выступающих таким образом единым фронтом со скинхэдами, и поет песни обо всем этом.

Саунд-продюсером и гитаристом у него работает Стив Хиллидж, основатель группы Gong и тоже по-своему гений, а в записи последнего альбома принял участие Брайан Ино. Он играл на клавишах в двух песнях на последнем альбоме Рашида Таха «Tekitoi» (От французского «T’est qui, toi?», «ты кто?»), а на московском и питерском концерте будет стучать в электронную перкуссию и играть на синтезаторах.

Рашид Таха будет бесноваться на сцене и хриплым, сдавленным голосом будет выплевывать гортанные, харкающие арабские вопли, от которых мороз продирает по коже, хочется прыгать и беситься. Некоторые его песни хочется скандировать хором, но боязно как-то: а вдруг там что-нибудь плохое написано?

Попытаться перевести с арабского можно в Питере и в Москве 24 и 25 мая. В Москве Рашид Таха выступит в «Горбушке» 25 мая в 19.00