Самое главное: ничего страшного в Большом театре не случилось. Он не был осквернен; «Идущие вместе» и другие «политики» не устроили дебоша и не закидали дирижера Александра Ведерникова, композитора Леонида Десятникова, а также солистов, миманс, хор и оркестр помидорами, петардами и гранатами, никого даже не побили и не окунули в снег. Разве что поступило в милицию сообщение о якобы заложенной в Большом театре бомбе, но к нему отнеслись философски и даже вопреки инструкции никого не эвакуировали. Скорее всего, это произошло потому, что весь театр обыскали с собаками за пять минут до начала представления – никто бы просто не успел там ничего заложить. Драки тоже не состоялось.
Если не брать в расчет версию о том, что у «Идущих вместе» есть совесть и чувство такта, можно предположить, что тому виной печально знаменитая охрана Большого, выловившая год назад устроивших дебош активистов НБП и как следует отмутузившая их в фойе перед тем, как сдать милиции.
Мало того, до совместного пикета «Идущих вместе», партии «Народная воля» и живописных черносотенцев из Союза православных хоругвеносцев тоже ничего страшного не произошло.
«Дети Розенталя» не порнография, если не считать таковой танец сперматозоидов в медном тазу, тем более что сперматозоиды были вполне одетыми и симпатичными юношами и барышнями из миманса. Сюжет (он многократно опубликован, в том числе и на сайте театра, мы не будем его пересказывать) действительно немного идиотский, однако для оперы норма. Советская дичь в этом спектакле тоже присутствует, однако можно же Мариинскому театру ставить «Повесть о настоящем человеке» Прокофьева — оперу, в сущности, гораздо более дикую. Хор генетиков в «Детях Розенталя» разве не перекликается с легендарным хором врачей?
Музыка, может, не блестяща, но она и не плоха, и уж во всяком случае отвратительны обвинения в непрофессионализме из уст высокопоставленных товарищей. В опере Десятникова нет ни цитат, ни плагиата — стилизации плагиатом не считаются ни в коем случае.
Постановка Някрошюса, которая так взбесила депутатов и даже царственного Никиту Михалкова, с ползающим, прыгающим и ковыляющим по сцене мимансом, «детскими колясками, похожими на гробы», конечно, чужда Большому театру.
В ней нет парчи, царственных поз, драпировок, макетов кораблей, заводов, газет, пароходов и допотопной сценической машинерии. Зато есть телевизионные экраны, современная хореография, использование одних и тех же объектов в разных целях в качестве декораций. Это все не новое слово в театральном искусстве, в том числе и в опере, это очень консервативно и респектабельно. Позиция Никиты Сергеевича особенно неприятна. Все знают о его двух пунктиках – любви к большому имперскому стилю и мечте поставить оперу в Большом театре. Однако высказывать их перед премьерой спорного и трудного спектакля и устраивать собственную автограф-сессию в фойе чужой премьеры — обыкновенное хамство.
Зато Михалков выступает одним фронтом со школьниками, студентами, старушками и билетными спекулянтами. Большой театр наряду с ракетами – последняя гордость России, и у него достаточно защитников.
«Идущие» вместе со своим заунывно-калоедским плакатом пикетировали Большой больше недели. В среду, в день премьеры, они устроили настоящий митинг. К румяной молодежи присоединились почтенные старушки – активисты партии «Народная воля» во главе с Юрием Пономаревым — и невероятно колоритные мужички из Союза православных хоругвеносцев, крайне правых идейных монархистов. Носителей черно-желто-белых хоругвей активисты «Идущих вместе» попросили: плакаты со словом «калоед» плохо смотрелись рядом с настоящими шитыми хоругвями, при том что риторика и цели их полностью совпадали. «Большой театр – русская национальная святыня, негоже осквернять ее богохульными и кощунственными и порнографические и некрофильские ставить. Есть определенный уровень искусства, и Большой театр, самый лучший театр в мире, не должен ниже его опускаться», — сетовал глава Союза православных хоругвеносцев, председатель Союза православных братств Леонид Симонович-Никшич.
Партия «Народная воля» тоже протестовала против спектакля. «Этот театр – не место для подобных экспериментов. Я был вчера на предпремьерном показе. То, что было, не опера. Экраны – Сталин выступает…» — вещал Юрий Бондаренко, советник Бабурина.
Ну и главное развлечение – «Идущие вместе».
Около сотни молодых людей с младших курсов институтов и из школ (пятнадцатилетними представились пятеро) держали плакаты и громко кричали: «Калоеда вон из Большого!», охотно позировали перед фото- и телекамерами. Разговаривали несколько менее охотно – сказать им, собственно, было нечего. В театры из них ходят немногие, в Большом из десяти опрошенных мальчиков и девочек были двое, один – на «Золотом петушке», другая не помнит на чем. Либретто дети не читали, самые смелые переспрашивали: «А что это такое?» С Сорокиным их познакомила организация, опубликовавшая, кстати, безо всяких авторских прав, отрывки с поеданием кала отдельной брошюркой.
У нас есть статья о совращении несовершеннолетних, но нет статьи об использовании интеллектуально девственных недорослей в собственных политических целях.
Непонятно при этом, что это за цели. Опрошенные зрители, среди которых был и один иностранный гражданин, пришли на спектакль, потому что услышали про скандал, потому что о нем трезвонят газеты и телевизор. Интересно, «Идущих» спровоцировали, чтобы сэкономить на рекламе, или такой результат с самого начала был их целью?
Единственное взвешенное экспертное мнение о спектакле удалось узнать у билетного спекулянта, настоящего профессионала, видевшего все спектакли Большого: «Ну пародия… Отличная пародия… Но не на святой же сцене Большого театра ее играть…»
