Цивилизация
Однажды Деда Мороза убили враги. Ай-яй-яй-яй, ни за что ни про что насмерть замочили. Ну не совсем так чтобы насмерть – дедушка как никак фольклорный персонаж и весьма живуч, но подарки он развозить никак не может. В общем, Новый год под угрозой, подарков не будет, «и радость многих детей будет омрачена». Надо как-то спасать праздник.
Примерно такова завязка изданного на днях романа Терри Пратчетта «Санта-Хрякус». Детский сад, вторая четверть, новогодний утренник. Товарищ Пратчетт, официально заявляем, этим пшеном мы наелись досыта, нам все детство золотое рассказывали, что Баба-Яга только что украла Снегурочку и теперь Новый год к нам никогда не придет, если только мы не угадаем хором три загадки или не прочитаем стишки «с выражением».
Но сочинителей сценариев новогодних представлений в детском саду можно простить – смешно требовать от людей полета фантазии во время «чеса». Но Пратчетта-то зачем черт понес на эту торную до колеи дорогу?
И то, что Деда Мороза у него зовут Дед Кабан (он же Санта-Хрякус), а спасать требуется Страшдество — известного английского фантазера ничуть не извиняет.
Официальная справка от Терри Пратчетта:
«Согласно некой деревенской легенде, расхожей в тех районах, где свиньи составляют неотъемлемую часть местной экономики, Санта-Хрякус (он же Дед Кабан) – мифическое существо, которое в Страшдество проезжает от дома к дому на дурацких санях, запряженных четверкой здоровенных диких кабанов с бивнями (Клыкач, Долбила, Рывун и Мордан), вопит «Хо-хо-хо!» и раздает подарки в виде сосисок, кровяных колбас, требухи и ветчины детям, которые в прошлом году хорошо себя вели. Те дети, которые вели себя плохо, получают по мешку окровавленных костей».
Рецензенту «Парка культуры» вместе с книгой принесли из издательства свиную колбаску. О-о-очень маленькую. Рецензент терзаем недобрыми предчувствиями.
Оправдывает создателя «Плоского мира» лишь то, что никаких искупительных жертв в виде танца снежинок или пения хором от читателей не требуется – интрига развивается независимо от нашего участия. Начинается классическая комедия с переодеванием: облачившись в красный тулуп, поудобнее пристроив брюхо-подушку ниже реберных костей и оставив косу дома, подарки детям едет развозить не кто иной, как Смерть (у Прачетта этот персонаж, как известно, мужского пола).
Позже в действие включаются внучка Смерти – бывшая графиня, ныне гувернантка, наемный убийца, отчисленный из Гильдии за жестокость, шайка бандитов рангом и умом пожиже, Смерть Крыс – крысиный скелетик с маленькой косой и в миниатюрном плаще с капюшоном, малообеспеченная Зубная Фея, «Комитет гномов на высоте» (сокращенно КГВ), ректор и преподаватели университета волшебников, бог похмелья, искусственный разум по имени Гекс и еще полвагона ничуть не менее экзотичных персонажей, перечислению которых препятствуют редакционные лимиты на объем рецензий.
Вся эта компания друг друга ищет, коррумпирует, дразнит, сбрасывает с лестницы, подставляет, кормит, убивает, учит жить и помогает материально.
Иногда смешно. Иногда раздражает. Периодически захватывает. Быстро отпускает. Но дочитываешь.
Все это, впрочем, не удивительно. Терри Пратчетт, как известно, отнюдь не Умберто Эко. Это, скорее, английская Дарья Донцова: безумной популярности автор, производящий легкочитаемые книги с регулярностью штамповочного пресса (на сегодняшний день мы имеем 32 романа и три рассказа про Плоский мир). Вот только, в отличие от королевы российского детектива, продукция Пратчетта экспортного качества – его лепта в валовый годовой доход страны весьма изрядна.
Однако с «Санта-Хрякусом» его определенно понесло куда-то в сторону. Не удивляют удачные шутки – только за решение Главной Загадки Мироздания «Куда насовсем уходят носки, оставляя только один из пары?» он заслужил вечную благодарность потомства. Не изумляет и жестокое опускание новогоднего сюсюканья, святочной патоки и розовых рождественских соплей. Самым невинным из глумлений является то, что рождественская упряжка его Санта-Хрякуса мало напоминает свои изображения на открытках и в супермаркетах: «На месте упряжки прелестных чистеньких розовых кабанчиков из папье-маше, стоявших в универсаме, появились, брызгая слюной и ворча… вероятно, тоже свиньи, потому что, сколько помнил директор, у гиппопотамов не бывает остроконечных ушей и колец в пятачках. Но эти твари были огромными и серыми, покрытыми жесткой щетиной, и над каждой поднималось облако зловонного пара».
Удивляет другие: задираясь и пошля, богохульничая и скабрезничая, добивая объем диалогами и занудничая не по делу, Пратчетт неведомыми путями умудрился изваять классическую рождественскую историю – сентиментальную, навевающую меланхолические раздумья о промежуточном подведении жизненных итогов и, главное, с настоящим, а не синтезированным запахом хвои и мандаринов.
Да, чуть не забыл. Если начнете читать, имейте в виду: корень квадратный из 27,4 равен 5,2345. Что бы не маялись.
Терри Пратчетт, «Санта-Хрякус». М., ЭКСМО, 2004.
