Цивилизация
Иногда хочется, чтобы кто-нибудь слушался. Не задавал вопросов этих идиотских про свободу, не выходил на улицы, жрал, что дают. Чтобы можно было сказать ему «спать», и он бы шел спать. Чтобы сказать ему «пиво» – и пиво.
Такой человек есть. Более того, это женщина. К тому же блондинка. Еще того лучше – барменша. Она живет здесь у нее плотные ляжки и слегка усталая, все понимающая улыбка официантки из «Вокзала для двоих». Она смотрит на тебя, стоя у барной стойки, а ты набираешь в командной строке, например, «робот» – и она танцует, как робот. Или набираешь «fight» — и она fight, лазерным мечом, все как надо. Или вот говоришь ей «математика», и она, как и полагается блондинке, начинает суетиться, а потом предъявляет доску с надписью «E=mc2». Хотя вот если попросить «оргазм», не все получается, как хотелось бы. Зато татуировку дамочка показывает так, что немедленно хочется пива. Холодного.
Похожая игрушка несколько месяцев назад уже мешала работать людям с нормальным каналом. Там на экране появлялся неуклюжий человек в костюме цыпленка, напоминавший одновременно и Затворника, и Шестипалого. Он по первому требованию танцевал, прыгал, умирал или ныкался по углам мрачной комнатки, при виде которой в голову немедленно лезло словосочетание «банька с пауками».
Существо это было очевидным и безусловным лузером, а какое удовольствие приказывать лузеру? Ну один раз прикажешь ради интереса, ну два. Скучно. Другое дело – приказывать блондинке с ляжками, да еще барменше. Хорошее слово «барменша», удачно рифмуется с «ubermench».
Очевидно, желание приказывать блондинке породило новый способ выбирать «Мисс Мира». Теперь за красавиц можно будет проголосовать с помощью sms-сообщений, кто больше всего эсэмэсок наберет, та и самая красивая. Главное – не перепутать и не прислать эсэмэску fight или tatoo. Или beer. К сожалению, от России на конкурс едет брюнетка. Поймите меня правильно, не то чтобы я была колористическим расистом, а просто блондинки лучше сочетаются с пивом.
Я, надо сказать, первое, что попросила у покорной бартендерши, — стакан чаю. Она пожала плечами: чай не подаем. На запрос «Украина» она точно так же вежливо пожимает плечами: Украину не можем. Вот бы весь народ был таким же вежливым и с такими же красивыми плечами. И никто не звонил бы тогда ни на Украину, ни в Украину, и механический голос не отвечал бы, что все линии на этом направлении перегружены. И никто не ждал бы писем от киевских друзей, ежедневно, как на работу, выходящих на площадь Независимости и раскрашивающих город в оранжевый цвет, и не слал бы им эсэмэски: «Держитесь там. Мы с вами». И никто не читал бы статью Оксаны Забужко про то, что «У нас тут красиво. Никогда раньше мы не понимали, как мы любим все это. И сколько болезненной оранжевой мощи может быть в этой любви». И все верили бы новостям ОРТ и РТР, по которым выступают люди, так сосредоточенно смотрящие мимо, как будто, если они взглянут в камеру, зрители смогут приказать им «стриптиз» или «beer on self».
Я понимаю, что все это время, говоря об Украине, мы смешиваем в одну кучу очень разные вещи, и речь идет не о политике, не о фальсификациях, а о самосознании.
Речь идет о нежелании подставлять собственную командную строку бесчестным людям.
Я понимаю, что борьба группировок за власть – одно дело, народ на улицах – другое, пиар и создание мифов — третье, а воздух свободы, скорее всего, вообще отдельная история. Но я на стороне тех, кто не хочет играть в тихие покорные игры и не хочет, чтобы какой-нибудь фрик за компьютером приказывал «beer» или «dance» или «считать выборы состоявшимися». Мне, правда, неприятно сознавать, что слова «freedom» или «make history» написаны на том же компьютере. Но все равно эти слова мне нравятся гораздо больше.
