Слушать новости
Телеграм: @gazetaru

Как убивали Смуту

Вадим Нестеров 23.09.2004, 12:55
Фото: www.ozon.ru

В биографии основателя династии Романовых нашлось место эстрадным юмористам и садистам-казакам, насильственному зачислению в москвичи и в монахи и извечному спору писателя и историка.

В начале своей книги «Михаил Федорович», вышедшей в серии ЖЗЛ, Вячеслав Козляков метко замечает любопытный факт. Долгожителей среди правителей России было совсем немного. После обретения страной независимости лишь восемь правителей царствовали более тридцати лет, то есть прошли рубеж, при котором вырастает поколение, не знающее другого правителя. Это два Рюриковича – основатель государства Иван Васильевич III и его полный тезка и внук Иван Васильевич IV, он же Грозный. Пять Романовых: Михаил Федорович, Алексей Михайлович Тишайший, Петр Алексеевич Великий, Екатерина II, также Великая, и Николай I — Палкин. Восьмым можно посчитать «советского императора» Иосифа Сталина.

Правление каждого из этих самодержцев – это эпоха в истории страны, каждый из них, по сути, создавал свою Россию. Поэтому о каждом из этих властителей написаны десятки книг. За одним-единственным исключением — Михаил Федорович Романов до сих пор так и не удостоился полной научной биографии. Почему-то историки упорно игнорировали основателя последней царской династии. Как вы понимаете, само название книги – «Михаил Федорович» — свидетельствует о том, что теперь это упущение ликвидировано.

Впрочем, если быть до конца честным, книга у известного исследователя Московской Руси получилась даже не о первом Романове. Ей бы больше подошло название одного из эпохальных трудов Леонида Ильича Брежнева «Возрождение». Потому что на самом деле книга Козлякова — именно о восстановлении России после самого глобального раздора, единственной из ее многочисленных смут, которая и спустя три столетия пишется только с большой буквы.

В несомненную заслугу автору надо поставить то, что этой актуальностью он не спекулирует и от напрашивающихся параллелей воздерживается – разумному достаточно.

Тогдашнее буйство анархии ныне почти полузабыто, меж тем никакие последующие войны и революции все-таки не идут в сравнение с тогдашним беспределом, когда по большому счету лишь случай спас страну с названием «Россия» от бесповоротного исчезновения с карты мира.

Достаточно привести лишь один пример. Как известно, уровень миграции у нас в стране очень высок, подавляющая часть нынешних россиян живет не там, где родилась. Но всегда, во все века было непоколебимое исключение – уроженцы Москвы всегда оставались на малой родине. Многие столетия народ из Москвы никакими средствами не «виковирить». Меж тем едва ли не первое, чем пришлось заняться администрации только что выбранного царя Михаила, – любыми средствами где угодно, но наловить в столицу жителей.

Еще в апреле 1613 года, когда избранный Михаил Федорович еще ехал на царство в Москву из Костромы, боярская дума приняла решение о возвращение в тягло разбежавшихся москвичей. В столичные жители насильно зачислили всех оказавшихся в это время в Москве, а за укрывательство удравших от творившегося беспредела москвичей тогдашние «главы местных администраций» могли оказаться на плахе. Так, воеводе Устюжны Железнопольской прямым тестом объясняли:

«А будет вы закладчиков всех тотчас не сыщете и на поруки их подавати не велите, то вам за то от нас быти в смертной казни».

Рассказ про жизнь первого Романова автор начинает не то что с рождения, а с первого предка, зачинателя фамилии Кошкиных – Захарьиных – Романовых (ровно как и многих других знаменитых фамилий, тех же Шереметевых) боярина Андрея Кобылы. Но самое пристальное внимание – естественно, его жизни с того самого момента, когда созванный «cовет всея земли» избрал на царство 16-летнего юношу из почти истребленного в Смуту рода Романовых по имени Михаил. Избрал, несмотря на многочисленные возражения, даже его единственный уцелевший дядя Иван Никитич не преминул заметить: «Тот есть князь Михайло Федорович еще млад и не в полне разуме».

Процесс выздоровления обескровленной в прямом смысле слова страны показан с точностью ученого и беспощадностью хирурга.

Автор рассказывает о «бедах земли русской» почти с предельной откровенностью, приводя даже те свидетельства, которые сердобольные историки обычно не рискуют выносить на широкую публику. Так, живописуя зверства наводнивших страну банд гулящих казаков, Козляков цитирует «Новый летописец»: «И многия беды деяху, различными муками мучили, яко ж в древних летех таких мук не бяше: людей же ломаху на древо, и в рот зелье (порох) сыпаху и зажигаху, и на огне жгоша без милости, женскому полу сосцы прорезываху и веревки вдергиваху и вешаху, и в тайные уды зелье сыпаху и зажигаху; и многими различными иными муками мучиша и многие грады разориша и многие места запустошиша».

Лечить сошедшую с ума страну пришлось долго и самыми разными средствами и этот процесс показан в книге детально. На презентации книги в Ярославле автор заметил, что в его книге «сделана попытка написать прежде всего как историку, но написать интересно». Намерение это реализуется с переменным успехом. Иногда автор увлекается и забывает, что вещи, вызывающие восторг у идущего по следу историка, вовсе не обязательно интересны широкой публике – как, например, скрупулезное выявление степени влияния того или иного «сильного» боярина, вылившееся в долгое обмусоливание мало что говорящих профану фамилий. Но иногда он действительно великолепен, как в подробном разборе подлинной истории Ивана Сусанина, где он камня на камне не оставляет от ретивых юмористов, гыгыкающих с эстрады над идиотами-поляками, которые зимой не могли выйти из леса по своим следам.

Не водил никуда Сусанин польский отряд, а смерть принял в своем доме просто за отказ указать местонахождение только что избранного царя, все остальные легенды – позднее «народное творчество».

И хотя начинается книга с дальних предков Михаила, завершается все, как и положено в биографии. Царь Михаил Федорович умер на следующий день после того, как ему исполнилось 49 лет. И летописец подводит итог главной особенности его правления и главному достижению этого отнюдь не худшего из наших правителей: «Быти царству его тиху…»

Вячеслав Козляков. Михаил Федорович. М.: Молодая гвардия, 2004.