Цивилизация
Если вы решили прочитать книгу Юли Беломлинской «Бедная девушка», то предупреждаю, какие ощущения вас ждут. Представьте, как вы просыпаетесь в доме у малознакомых людей на простынях, на которых кто-то уже спал до вас примерно неделю. Ну, то есть, вас приютили, вы сэкономили на гостинице, поскольку в кармане у вас — ни фига, но вот постельное белье... Да ладно, все по-свойски. Не обольщайтесь юной «Юлей» и «Девушкой» в заголовке. Беломлинской, судя по нехитрым подсчетам, лет уже за сорок, но душой она, конечно, Юля и девушка. Решила так, забила и на том стоит, как стоят на том большинство богемных девушек Москвы, Питера, Нью-Йорка, Пскова и Новосибирска.
Под обложкой «Бедной девушки», на которой изображен главный девушкин орган, вы найдете автобиографический, документальный роман об эмиграции. Начав его читать, вы поймете, что главный девушкин орган — не та вещица, что на обложке, которую принято брить во время перформансов и подсмеиваться над ней в частушках, нет. Хитрые бедные девушки пытаются пропихнуть его как главный в корыстных целях, чтобы блядями показаться и таким образом цену себе набить. Главный девушкин орган — это голова. И не потому, что в нее минет делают, и о котором будут, разумеется, рассуждения, да и вполне грамотные. А потому, что этой головой девушка думает. О литературе. О Родине. О людях. О любви.
Если вам показалось, что я сейчас плохо отзываюсь о книге Беломлинской, глумлюсь над ней, то вам показалось. Беломлинская — кристальное, идеальное отражение эмигрантской среды 80-90-х, она ровно тот голос, которого эта среда заслуживает.
Весь роман посвящен тому периоду эмигрантской, американской жизни автора, когда ее начали «бесы путать», не давать ей нормально потрахаться, полюбить какого-нибудь мужчину.
Конечно, по касательной рассказывается и о более хлебных периодах жизни, когда Бедная Девушка имела романы со всякими Рейнами и прочими, была питерской богемной звездой, выходила замуж и всяко проводила дни в веселиях, творчестве и работе. Как всякая Девушка, пусть даже и бедная, скулит и ноет она поменьше лирического героя «Это я, Эдичка», потому что женщины к превратностям подготовлены приличней, чем мужчины и поэты.
Живется в ту пору Беломлинской душненько и тошненько, так это и является самым правильным романным ходом. Поскольку в этой истории видна, как в капле водки, вся мелочная, непромытая, претенциозная и семейно-душевная жизнь русских эмигрантов последней волны. Кого-то, как Бродского, выставили «судьбу делать», а остальные поехали спасать себя и русский язык.
Но в отрыве от местности и русский язык стоит у литераторов плохо, потому и не достается Девушке и ее лже-главному органу ничегошеньки хорошего.
Даже роман с легендарным Хвостенко-Хвостом проходит всухую — без никакого секса. Даже работа в садомазоклубе (кстати прилагается бонус — меню садомазоработницы, которая за деньги какает клиентам в рот, пересказывать не буду — еще один стимул книгу или читать, или никогда в руки не брать) заканчивается для Юли позорным увольнением за попытку по-человечески потрахаться.
Сексуальная депривация заставляет автора-героиню прославиться как «нашу Ахматову», то есть поэтессу и исполнительницу собственных песен, что денег приносит немного, зато украшает как-никак жизнь. Впрочем, какие превратности судьбы ее ни насиловали бы, она остается вполне приветливым к жизни человеком. Почему? Потому что она — еврейка. И тема русского еврейства (вот и секрет Полишинеля!) — конечно, тот шампур, на который нанизаны помидоры и мясо сюжета. Еврейка — а значит, любит русский язык и Россию в три раза больше. Еврейка, значит, все время сыплет вековыми мудростями и рецептами жизни и на все случаи жизни. Еврейка — значит, выкрутится из любой передряги, а если не выкрутится, то завоет так, что вы сами ее выкрутите, лишь бы успокоилась. Недаром, второе название книги «Яблоко, курица, Пушкин» (то есть «веселье, питанье, литература»).
Девушек, подобных Беломлинской, дочек из хорошей семьи (мама — вполне известная писательница Виктория Беломлинская, отец — известный художник Михаил Беломлинский) по нашей стране рассыпано немало, они и являются субъектами и объектами русской и советской литературы, с ними спят, для них и о них пишут. И они тоже пописывают. И не то чтобы получается у девушек безукоризненно, но просто уже получше, чем у самих литераторов как таковых. Поскольку литераторы с их прокисшим, непроветренным, несвежим, как эти простыни, русским языком, уже просто никуда не годятся. Пишут для себя и для своих девушек. Все претензии к автору и книге — бессмысленны. Умная, Бедная Еврейская Девушка достаточна умна, чтобы самой их предъявить к себе и на них ответить. Остается только один вопрос — то ли литература у нас (у них, у них!) такая, какие девушки, то ли — наоборот. То есть вполне русско-еврейский вопрос — кто виноват? Впрочем, можете читать книгу и как «Секс в Городе».
