Цивилизация
Есть ли самому герою до этого дело, непонятно. Китано снимает свои фильмы не для себя и не для зрителей. Он как будто ведет давний спор с кем-то упорно ускользающим от взгляда его камеры. Его новый фильм «Куклы» (Dolls) ставит в этом споре если не точку, то протяжное многоточие.
Герои «Кукол» — девушка, потерявшая рассудок после попытки самоубийства; и ее неверный возлюбленный, старый гангстер; и женщина, которая его ждала долгие годы; искалеченная певица и ее преданный поклонник. Их истории пересекаются по касательной – случайной встречей на улице или пустынном пляже. Одержимые одной страстью и общим чувство вины, они не узнают друг в друге собратьев по боли и счастью.
Название фильму дали мотивы традиционного японского кукольного театра бунраку. Обычно в нем разыгрываются трагедии о несчастной любви, сопровождаемые голосом рассказчика, исполняющего все роли.
Для себя Такеси Китано роли в фильме не нашел. Вернее сказать, его герой просто срезан рамкой кадра, но его присутствие постоянно ощущается. Это полицейский из «Фейерверка» и гангстер из «Сонатины», избравшие для себя роль рассказчика бунраку. С одинаковым вниманием он рассказывает истории безнадежной любви, которая ждет не счастливого конца, а скорее искупления старой вины, которое избавит от страданий и боли. Одни герои гибнут, достигнув высшей точки своей судьбы, другие навсегда остаются их ждать.
«Куклы» — самый тихий и декоративный фильм Китано. Смешав кукольный театр с кино, сны — с реальностью, а наряды бродяг — с эксцентрикой Ямамото, сделавшего костюмы для картины, Китано заранее ждал сравнений со «Снами» Акиры Куросавы. Сходство в работах двух гениальных японцев чисто внешнее. Куросава относился к кино как к великому искусству. Для Китано кинематограф – возможность говорить о том, что важно на языке цветов, крови и человеческих тел. Не случайно он ведет комедийное шоу, рисует, комментирует спортивные соревнования и сочиняет собственные журналистские колонки – найти адекватный язык для наполняющих его чувств не так-то просто. Кино – только один из вариантов. Самый яркий.
Отчаянно споря с кем-то теряющимся в бездонной синеве его фильмов, Китано наполняет «Кукол» такой красотой, которая почти причиняет боль, и пускает по пейзажам Ван Гога и условным театральным декорациям своих героев. Среди этой красоты сидит женщина, в течение сорока лет приходящая по субботам на одну и ту же скамейку в парке, чтобы принести завтрак давно бросившему ее возлюбленному. Среди этой красоты бредет пара связанных веревкой нищих, ярких, как райские птицы. Поднимаясь от моря все выше в горы, они найдут освобождение от вины и отчаяния среди снега и льда. И тогда взойдет солнце.
Оно никого не согреет. Достойная покорность судьбе и бесстрашие в следовании своему долгу – не те чувства, что сулят счастливый финал. Да и попасть в пространство фильма не так просто. В своем запальчивом споре Китано не пренебрегает ни одним аргументом, временами перегружая и без того насыщенную картину все новыми деталями и эпизодами. От этого фильм может казаться затянутым или медлительным. Нужно просто расслабиться, смотреть и ждать.
Ответа не будет. Китано закончит свой спор в одиночестве, как всегда ярко и с блеском. А вместо ответа, если постараться, можно услышать шелест невидимых крыльев, исчезающий в синем ласковом небе.
Насладиться медленной красотой боли можно только в кинотеатре «Ролан».
