Цивилизация
Сатана – это вирус. Эта формулировка удачно объединяет иррациональные страхи, придавая медицине оттенок бесовщины, как она того и заслуживает, а оккультизму – точность лабораторного анализа. Вместе пентаграмма и микроскоп дают датскую «Эпидемию одержимости» («Besat», 1999 г.), выпущенную на видео компанией «Екатеринбург Арт».
На автостоянке в Копенгагене находят мужчину с симптомами, очень напоминающими смертельную лихорадку Эбола. Мужчина, по гражданству румын, умирает в больнице, главный врач, опасаясь паники, отказывается производить серьезные исследования и отправляет мертвеца на родину. Тогда заместитель главврача отправляется в Румынию, чтобы взять анализ спинномозговой жидкости покойного. Тем более что там, по сообщениям медиков, зарегистрирован еще один случай смерти при тех же симптомах. Тело мужчины уже попало в крематорий, и врач решает эксгумировать тело другого умершего – мальчика.
На ответы, которые врач пытается найти в Румынии, наталкивается полиция Копенгагена. Разыскивая опасного поджигателя, детективы обнаруживают его имя в оккультных журналах. Он священник и принадлежит к тайному ордену церкви, с XVI века готовящемуся противостоять пришествию Антихриста.
Обе линии сойдутся вместе, когда анализ спинномозговой жидкости покойника даст свои жутковатые результаты, а священник-убийца с чемоданом «коктейля Молотова» начнет новый этап своей охоты.
В Дании родной студией фильма является Zentropa Entertainments Ларса фон Триера. Шестнадцать лет назад Триер сам выпустил картину «Эпидемия» — мрачный ироничный хоррор о моровой язве и кино. Фильм был своеобразной кинопробой, поиском стиля для следующего проекта Триера – сериала «Королевство». Теперь теми же находками воспользовался некий Андерс Ронноу-Кларлунд.
Снятая в сумрачном «низком ключе», его «Эпидемия одержимости» одной своей картинкой создает ощущение клаустрофобии. Впрочем, как и положено для мира, который стоит на краю гибели. «Самый страшный вирус – это человек, летящий рейсом из Момбассы в Париж. Мы не знаем, как он выглядит. Но мы знаем, что когда-нибудь он непременно появится». Страстная речь вирусолога перед студентами производит впечатление – инфекции сегодня передаются не столько воздушно-капельным путем, сколько рейсами «Люфтганзы» и «Эйр Франс». Почему бы этим путем не распространяться Сатане?
Изрядно добавляет убедительности Апокалипсису присутствие Удо Кира, сыгравшего священника-подпольщика. Свою борьбу за народное дело инфернальный классик вершит не столько страстно, сколько обреченно и безжизненно. С другой стороны, он отыграл столько мрачных персонажей, что требовать от Кира особого чувства в сатанинском хорроре просто невежливо. Достаточно его присутствия в кадре.
Но, к сожалению, Андерс Ронноу-Кларлунд – это не Ларс фон Триер. Атмосферности картины, Удо Кира и отличной идеи c мистическим вирусом оказалось не достаточно для действительно оригинального кино. Ронноу-Кларлунд много суетится, торопливо проскакивая сцены, которые могли бы поднять картину на более серьезную высоту. Визит датчанина в постсоветскую Румынию с ее разрушенными больницами, нищетой и совершенно психоделическими персонажами мог бы стать одним из самых занятных путешествий европейца на Восток. Однако режиссер слишком озабочен тем, чтобы остановить пришествие Антихриста.
И напрасно. Снять хорошее кино ничуть не легче.
