Цивилизация
У спектакля «Имаго» отличная компания: Павел Каплевич — продюсер и художник по костюмам в первом акте, Юрий Купер — во втором, Анастасия Вертинская в одной главной роли, Владимир Симонов — в другой, текст писал Максим Курочкин, тот самый, что сочинил «Кухню» для Олега Меньшикова, режиссировала Нина Чусова, та самая, которая ставила уморительно смешные спектакли в РАМТе.
Однако результат их стараний получился престранный.
Максим Курочкин переписал «Пигмалиона» Бернарда Шоу, или, как анонсируется в программке, «ухудшил его в лучшую сторону», но переписал и ухудшил абсолютно несценично: читаешь текст — смешно, смотришь постановку – кажется глупо и непонятно про что. Вообще-то имаго — это процесс превращения куколки в бабочку, или процесс раскрытия творческой личности в психоанализе. Но кто в кого в одноименном спектакле превращается и какая личность раскрывается, уловить трудно.
Элиза Дулитл (Анастасия Вертинская) бродит по помойке и ищет окурки, а профессор Хиггинс конструирует испытательный аппарат для извлечения празвуков из недр человеческого тела. Когда они встречаются, Элиза долго надоедает профессору и вешается ему на шею. Потом Хиггинс оставляет ее у себя, его суперопыты перестают получаться, он впадает в депрессию, влюбляется и знакомит Элизу со своей маменькой. Вот, собственно, и весь сюжетный ряд нового «Пигмалиона»…
Режиссер Нина Чусова, мастерица уморительной клоунады на театральной сцене, попыталась и здесь привычными приемами вырвать из глоток публики гомерические раскаты хохота. Но как ни паясничали актеры, как ни рядились мужчины в женщин, а женщины — в невозможных толстух, комичного было мало. Уморительно смешной получилась только одна сцена, когда профессор Хиггинс и полковник Пикеринг (Павел Деревянко), изысканно приветствуя друг друга, с феноменальной расторопностью и адской вежливостью снимали шляпы и вынимали изо рта папиросы. В остальные моменты все актеры явно скучали сами и ничего не могли сделать для того, чтобы публика наконец прекратила зевать и вертеться.
Особые надежды возлагались на Анастасию Вертинскую, которая после 13 лет отсутствия на сцене согласилась выйти на подмостки именно в этом спектакле. Но ничего, кроме прекрасной фигуры, молодого лица, кукольного голоса и смелых костюмов актриса продемонстрировать не смогла.
Единственное, что в «Имаго» получилось действительно эффектно — это роскошная, в викторианском стиле сделанная помойка — дело рук знаменитого художника и дизайнера Юрия Купера. А еще костюмы Павла Каплевича. В первом акте на сцене господствует грязный рыжий цвет. Анастасия Вертинская щеголяет в широчайших штанах и отлично подражает пластике пугала. На экране, вывешенном вместо задника, крупным планом красуются мухи и тараканы. Во втором действии преобладает переливающийся черный. Наряд главной героини превращается в эффектное черное платье с бабочкой по подолу, прическа украшается гигантской английской булавкой, а пластику пугала сменяют манеры уличной торговки, пародирующей привычки светских львиц. Сменяется и главная тема повествования: вместо фонетических исследований профессор Хиггинс занялся исследованием собственного нутра, в котором, по его смутным догадкам, поселилось нечто похожее на любовь. В такт прогрессирующему чувству любви, которое столь благотворно действует на Элизу и столь же разрушительно на мозг Хиггинса, из недр лондонской помойки начинает выползать огромная и разбитая люстра. Она и занимает все внимание зрительного зала в течение всего второго действия. Однако за долгих три часа устаешь любоваться и этой пафосной сценографической красотой.
«Имаго» играют на основной сцене МХАТ им. Чехова 15 и 16 октября.
