«Придворная охота» – огромная выставка, занимающая несколько залов третьего этажа Исторического музея, посвящена давно почившему в бозе увеселению и государеву делу– chasse du Tzar. Устроители выставки особо подчеркивают, что их интересует именно церемониальный характер охоты, ее государственный, а не бытовой статус. Так что банальных вальдшнепов, которым посвящены многие страницы аксаковских бытописаний и тургеневских записок, в экспозиции не найти. Зато соколов, павлинов и других благородных тварей, на которых были направлены августейшие прицелы, предостаточно. Ружья и снаряжение, представленные в витринах, тоже самое первостепенное: камзолы шиты золотом, кинжалы инкрустированы драгоценными камнями, пороховницы изготовлены из серебра.
Традиции и мода русской придворной охоты прослежены довольно пунктуально и широко – от соколиной охоты, популярной во времена Алексея Михайловича, до любимого Николаем II отстрела косуль в Беловежской Пуще. Кстати, трофеи этой охоты – многочисленные рога с надписями, кем и когда они были добыты, послужили не только экспонатами выставки, но и сыграли главную декоративную роль в оформлении зала, посвященному последним русским императорам. Александр II, Александр III и Николай II предстают перед публикой, торжественно выступая из окружения развешенных по стенам косульих рогов.
Оформление экспозиции «Придворная охота» — это то, чем Исторический музей может гордиться. Сложные для декорирования огромные залы третьего этажа художник Александр Миронов превратил в низенькое и уютное пространство «охотничьих домиков» — специальных архитектурных сооружений бывших в большой моде в куртуазном XVIII столетии. В таком декоре удачно совместились два разных направления экспозиции: светское — наряды, личное оружие императоров, живописные «охотничьи» пейзажи, фарфоровые статуэтки, изображающие птичек и зверюшек, и природоведческое — чучела птиц, охотничьих собак, кабанов и медведей. Что касается подразделения придворной охоты на виды и залы (первый рассказывает о соколиной, второй — о псовой, следующий — о птичьей, последний — о медвежьей охоте), то оно соблюдается неочевидно, и логика именно такого, видового построения экспозиции не считывается посетителями выставки совершенно. Что, впрочем, никак не портит экспозицию. Напротив, пытаясь навязать зрителям фрагментарный взгляд на придворную охоту, ГИМ, благодаря столь удачному оформлению, все-таки выруливает к общему и, соответственно, более объемному и интересному. И в этом вновь заслуга художника.
Что получилось менее удачно в этой хорошо оформленной и эффектно поданной выставке, так это тема связи охоты русских императоров с охотой немецких ландграфов. Она была жизненно необходима, поскольку выставка считается совместной и проводится при участии музея города Касселя и спонсорстве крупных немецких фирм. Однако зал, посвященный охоте по-немецки, сильно проигрывает масштабной и совершенно независящей от немецкого влияния русской экспозиции. Кроме того, по смыслу эти два вида охоты – русская и немецкая — оказываются совершенно меж собой не связанными. Единственный общий вывод, который можно сделать из этих двух частей экспозиции, состоит в том, как колоссально отставала Россия по части техники. Пока наш Алексей Михайлович налаживал свои копья и стрелы, готовясь к царскому охотничьему выезду, немецкие князья уже стреляли из арбалетов и мушкетов.
Выставка «Придворная охота» продлится до 20 февраля 2003 года.
