Цивилизация
Название представленного собрания дипломатических раритетов прекрасно отражает суть и нарочито юбилейный характер выставки. От нее не стоит ждать ни четкой хронологической последовательности, ни исторических подробностей, ни исследовательских откровений. Впрочем, на статус научной экспозиция и не претендует. Все, что выставлено в витринах музейного зала, может разве что порадовать глаз и потешить праздное любопытство просвещенного обывателя.
Выставку открывает император Александр Благословенный — именно по его указу в сентябре 1802 года было учреждено то, что сегодня обозначается аббревиатурой МИД. С Александром I связаны и дипломатические успехи той поры — Тильзитский мир и Венский конгресс, в изобилии представленные на выставке в виде гравюр.
Дальше экспозиция прихотливо вьется от одного популярного события в дипломатической жизни России к другому. Вот договор о Туркманчайском мире 1828
года, заключенный Александром Грибоедовым, вот портрет Пушкина, который начинал служить именно в Коллегии иностранных дел, вот яркая, в перьях, форменная шляпа первых чинов МИДа и неприметный кивер низших, вот заграничный паспорт образца 1872 года, выданный крестьянину Владимирской губернии, вот подлинник Брест-Литовского мирного договора, платье Александры Коллонтай, вализы красных дипкурьеров, советско-германский пакт о ненападении, подписанный Молотовым... Разбавляются эти именные экспонаты всякими историческими диковинками — прибором для расшифровки донесений (как действует — не указано), фрагментами нотного шифра на музыку Моцарта (как функционировал — не пояснили) и набором государственных печатей.
Единственное, что организует экспонаты в хронологическую и логическую цепь, – это ряд портретов министров иностранных дел: от князя Куракина и канцлера Горчакова до Андрея Громыко. Последнему, правда, посвящен не потрет, а целый стенд — тут и шляпа, и костюм-тройка, и стило, и папка.
К финалу приберегли самое-самое — круглый стол, за которым велись переговоры во время Тегеранской конференции 1943 года, китель и фуражка Сталина, телефон Горбачева, мантия почетного доктора наук Сеульского университета, принадлежащая Евгению Примакову, и ручка Ельцина.
А совсем в глубине, в крошечном зальчике, напоминающем нишу, стоит экран, с которого чистосердечно повествуется, что дипломатическая история была гораздо богаче и разнообразнее всего того, что представлено в экспозиции. Правда, и в этом, расширенном и поставленном в угол повествовании тоже все очень схематично и нет реальной картины деятельности и задач российской дипломатии, но есть хотя бы какой-то ход истории. А то посмотришь на основную экспозицию, и покажется, что дипломатия — это только шляпы, ручки, телефоны и ценные подарки.
Впрочем, поздравляя МИД с юбилеем именно так, Исторический музей действовал исключительно по правилам дипломатии — презентовать что-то абстрактно-величественное и символическое.
