Кого слушает президент

Храмное место

Как строительство церквей влияет на Москву

Филипп Якубчук 07.01.2016, 14:55
Освящение закладного камня на месте строительства храма Всемилостивого Спаса на северо-западе Москвы Пресс-служба Патриарха Московского и всея Руси
Освящение закладного камня на месте строительства храма Всемилостивого Спаса на северо-западе Москвы

На рождественскую службу в московские церкви пришли несколько сотен тысяч человек. Многие выбрали основные храмы, существующие не первый год. Но многие церкви приняли прихожан впервые — это относится к зданиям, построенным в рамках программы «200 храмов». Спустя пять лет после старта программы «Газета.Ru» подводит итоги: как строительство церквей влияет на городскую среду.

Такого масштабного строительства храмов в рамках единого проекта в истории не было никогда. Византийский историк Прокопий Кесарийский донес до нас сообщение о строительстве 11 крупных храмов в Константинополе в правление Константина Великого, событие оценивалось как беспрецедентное. В Москве же речь идет о 200, а с присоединением новых территорий — о 400 храмах. Если не за счет качества, то уж точно благодаря количеству эти церкви становятся важным фактором городской среды, который невозможно игнорировать, как бы кто ни относился к религии.

Как и любой сакральный объект, построенный для вечности, храмы имеют свойство намного «переживать» другие здания в том же районе, становиться городскими константами.

Даже если не впадать в леденящий душу оптимизм отца Всеволода Чаплина и вместо 80% назвавших себя православными в переписи взять за основу скромные и вполне резонные 5–7% активных прихожан,

то в нашем 12-миллионном городе проживает около 700 тыс. людей, готовых регулярно посещать православный храм. При этом общую комфортную вместимость действующих московских храмов в 2013 году, по разным данным, можно оценить в 150 тыс. человек при 645 действующих храмах.

Храм Троицы Живоначальной в Коньково Wikimedia
Храм Троицы Живоначальной в Коньково

В то же время храмы распределены по территории города весьма неоднородно. Высокая плотность храмов в почти необитаемом историческом центре и их крайняя разреженность в густонаселенной периферии усугубляется еще и разной вместимостью храмов. Крупные и средние городские храмы расположены главным образом в центре города, тогда как старые храмы московской периферии — это небольшие церкви снесенных сел и усадеб, рассчитанные максимум на сотню человек.

Результат — толпы перед небольшими сельскими храмами спальных районов и полупустые храмы в центре, которые малочисленным местным общинам сложно даже содержать. Более полумиллиона прихожан регулярно испытывают трудности в отправлении культа.

Новые храмы в спальных районах логичны и нужны, однако, прежде чем начать их строить, стоило бы ответить на вопрос: а кому, собственно, и какие храмы нужны сегодня? Таких исследований проведено не было. В результате, как правило, не храм вырастает на общине, как ракушка на улитке, а община обживает здание во многом с произвольными техническими и эстетическими характеристиками.

Получается, что огромный храм вовсе не отражает реального уровня развития общины. Даже большие по вместительности, заметные в городской застройке храмы порой многократно уступают по востребованности совсем небольшим и незаметным, как происходит, к примеру, с циклопического масштаба храмом Живоначальной Троицы в Орехово-Борисово в стиле «безудержные 90-е».

Храм Живоначальной Троицы в Орехово-Борисово Wikimedia
Храм Живоначальной Троицы в Орехово-Борисово

Предпроектные исследования делались по советской кальке расчета школ, детских садов и другой социальной инфраструктуры в спальных районах. Из-за такого механистического подхода некоторые новые большие храмы оказались заложены в тех местах, где такой масштаб совершенно не востребован. Более того, слабые и малочисленные, только образующиеся общины оказались не способны обеспечить содержание таких храмов. Например,

в наполовину пустующем Введенском храме в Новогиреево сил общины не хватает даже на то, чтобы оплачивать отопление в зимнее время.

Архитектура храмов, построенных главным образом на спонсорские деньги, как правило, просто не соответствует социологии и экономике приходов-общин. Происходит своеобразный эффект выигранного в лотерею бедняком «Феррари»: владелец получает вместе с призом разорительные для кармана расходы на содержание.

Введенский храм в Новогиреево Wikimedia
Введенский храм в Новогиреево

Устойчивую тенденцию к размещению участков в ООПТ (особо охраняемых природных территориях) и других городских зеленых зонах на сомнительных основаниях, ставшую, к сожалению, визитной карточкой программы для широкой нецерковной публики, можно сделать вывод о мощном волевом Х-факторе в принятии решений и поддерживающих его административных ресурсах.

В рамках программы под строительство были отданы части территорий более 70 природных комплексов города, что вызывает справедливый протест жителей и выраженный антимиссионерский эффект. Курируемая депутатом Госдумы и бывшим главой московского стройкомплекса Иосифом Ресиным

программа стала неожиданной реинкарнацией лужковских традиций точечной застройки.

Этим же фактором Х объясняется существование по меньшей мере полутора десятков участков для новых храмов, находящихся в шаговой доступности уже существующих церквей и крупных православных комплексов. Так, вблизи одного из построенных в рамках программы храма на Дубровке целых три монастыря: Новоспасский, Симонов и Покровский.

И без того непрозрачный механизм принятия решений дополняется ошибками чиновников. В Восточном округе из-за опечатки в разрешительных документах участок под церковь выделили не на согласованной с жителями площадке, а там, где наряду со сторонниками есть консолидированная протестная группа. Иначе как диверсией такое и не назовешь.

Отдельные участки оказалась в местах, где их затруднительно эксплуатировать. В том же ВАО

храм Андрея Первозванного оказался внутри разворотного круга трамваев.

Закономерным шагом и кульминацией такого подхода стало расширение программы до 400 храмов после присоединения Новой Москвы, в которой, конечно, и подавно нет ни низовой востребованности, ни коллективного заказчика в виде общин. Храмы следуют за невостребованными сегодня квадратными метрами, а не за живыми людьми.

Храм Андрея Первозванного в ВАО Wikimedia
Храм Андрея Первозванного в ВАО

Из-за кризиса дальнейшее развитие программы оказалось под угрозой. Спонсорские вклады не предполагают возврата инвестиций и посему становятся все менее щедрыми, но программа уже достигла той точки, когда безболезненно свернуть ее уже не получится. С другой стороны, новые экономические условия — это шанс на перезагрузку программы.

Многие старые приходские храмы построены силами городских общин, а их архитектура является результатом длительного поэтапного развития, которое сегодня мы бы назвали устойчивым. Истории московских храмов нередко начинались с маленькой деревянной церкви, на месте которой строился небольшой каменный храм, расширявшийся по мере роста общины за счет боковых приделов, трапезной части, галереи, надворных построек.

Из всех общественных объектов в Москве храмы обладают, пожалуй, наибольшим потенциалом вовлечения будущих пользователей во все процессы, от согласования до строительства. На участках программы, как в лабораториях, могут быть отработаны приемы соучаствующего проектирования, когда мнение жителей и будущих прихожан ложится в основу проекта. Этот опыт может быть применен в других уже нецерковных социально значимых городских проектах: парках, общественных и детских центрах, школах.

Храмы могут целенаправленно строиться в неблагополучных районах, улучшая их для блага всех горожан, независимо от вероисповедания.

Храмы вполне могут появляться даже и в зеленых зонах и вблизи них, если будут нести нагрузку операторов общественного пространства, обеспечивающих «глаза» для безопасности и «руки» для порядка в парке или сквере, а не просто отчуждать зеленую территорию крепостным забором. Открытое пространство вокруг храма могло бы стать благом и для жителей, которые могут им беспрепятственно пользоваться, и для храма, который и по миссионерским, и по экономическим причинам заинтересован в большом потоке людей вокруг. Храмы должны не занимать существующие парки, а создавать их вокруг себя на месте свалок, пустырей и других городских неудобий.

Уже сегодня в Москве существуют местные общины, которые самостоятельно инициируют строительство храмов в своих районах. Отдельные общины продвинулись дальше. Община храма Святого Федора Ушакова на Перовской, 66, — уникальный пример в «Программе-200».

Храм Святого Федора Ушакова на Перовской, 66 Wikimedia
Храм Святого Федора Ушакова на Перовской, 66

Сквер вокруг бывшего технического пруда снесенного химзавода считался нехорошим местом, пристанищем бродяг.

Временный деревянный храм Федора Ушакова в этом сквере является сегодня единственным оператором зеленой территории.

Одновременно с подготовкой проекта постоянного храма община активно взаимодействует с горожанами. В сентябре 2015 года силами маленькой общины в полусотню человек был проведен полноценный городской фестиваль, привлекший около 5 тыс. горожан, — это первое подобное событие на памяти жителей в этом парке. Община намерена совместно с местными горожанами инициировать преобразование запущенного сквера в полноценный городской парк, используя регулярные фестивали как инструмент выявления эффективных практик развития парка.

«Программа-200», являясь сегодня камнем преткновения, все еще обладает потенциалом стать катализатором развития гражданского диалога и взаимодействия в мегаполисе. Построены 22 храма, строится 34, значит, остались еще 144 попытки найти новую церковную архитектуру. Будет ли использован шанс — пока непонятно.