12 месяцев условно

В прокате мелодрама «Еще один год» Оксаны Бычковой

Дарья Слюсаренко 16.01.2015, 14:48
«Люксор»

В прокате картина «Еще один год» Оксаны Бычковой по сценарию Любы Мульменко, превращающаяся из мелодрамы из жизни современных молодых в полноценный портрет поколения хипстеров.

Сюжет этого фильма пересказывать крайне сложно — он отчасти напоминает «Отрочество» Ричарда Линклейтера (призер «Золотого глобуса — 2014»), только вместо истории взросления одного мальчика в течение 12 лет рассказана история эволюции отношений молодой пары в течение 12 месяцев. Женя (блестящий дебют Надежды Лумповой) и Егор (Алексей Филимонов, получивший за эту роль приз на «Кинотавре») живут вместе в небольшой квартире в Москве. Живут уже не первый год; она — начинающий веб-дизайнер, а он — московский «бомбила», другую работу без опыта найти не выходит. Первые 20 минут фильма

мы видим симпатичную пару в идеальных отношениях — которые, правда, затем начинают разрушаться под действием вполне обычных проблем: ревность, мелкие ссоры, недопонимание и разность интересов.

Режиссер Оксана Бычкова, сделавшая себе имя мелодрамой «Питер FM», после долгого перерыва на работу в сериальной промышленности вернулась в большое кино с картиной по сценарию восходящей драматургической звезды Любови Мульменко, написанному в соавторстве с режиссером и сценаристом Натальей Мещаниновой.

С именем Мульменко связывают так называемую «новую женскую волну» в российском кино.

Все три фильма по ее сценариям в этом году — «Комбинат «Надежда», «Как меня зовут» и «Еще один год» — были сняты женщинами, номинированы на главный приз «Кинотавра» и отмечены российскими и зарубежными кинокритиками.

Помимо общего подобия «Еще одного года» фильму — лауреату «Золотого глобуса» есть и более жесткая и четкая отсылка:

картина Бычковой — обновленная версия пьесы «С любимыми не расставайтесь» великого советского драматурга Александра Володина,

которая уже была экранизирована в 1979 году Павлом Арсеновым. Основная сюжетная линия сохранена, однако в сценарии Мульменко и Мещаниновой все гораздо жестче и прямее, чем в оригинале Володина, — то, что в пьесе дано пунктиром, в картине Бычковой говорится прямым текстом. Ключевые сцены, как рассказывала сама Мульменко, придумывались в буквальном смысле «на кухне» — режиссер и сценаристы вспоминали истории из собственной жизни и переносили их на бумагу. В итоге фильм и правда ощутимо рифмуется с жизнью:

пара влюбленных на экране выглядит настолько ощутимо, тактильно реальной, что у зрителя моментально возникает эффект узнавания и «присвоения».

Главные герои противоположны вплоть до того, что они работают в разное время — Комарик, как ласково называет мужа Женя, таксует преимущественно по ночам, а девушка уходит на работу рано утром. Егор любит сидеть дома, Женю все время тянет на концерты и выставки. Женя хочет уехать и отпраздновать Новый год с новой компанией, а Егор буквально заставляет ее отмечать со старыми друзьями и так, как они делали каждый год.

В конце концов хрупкая идиллия, основанная на сильном чувстве, не подкрепленном схожестью интересов, ломается, как карточный домик, и герои идут разводиться — хотя даже в соответствующем отделе ЗАГСа продолжают шутить.

«Еще один год» — пойманное мгновение типичных современных молодых влюбленных в большом городе, которым надо как-то зарабатывать на жизнь и при этом не переставать жить.

Из условной мелодрамы картина Бычковой постепенно вырастает в точный портрет потерянного и понемногу исчезающего поколения столичных хипстеров.

При этом ни секунды не изменяя жанру: «Еще один год» ни разу не говорит ни о политике, ни о коррупции, зато оглушительно кричит о любви. Как и все фильмы по сценариям Мульменко: девочки из «Как меня зовут» находят любовь у взрослого мужчины — отеческую или мужскую, герои «Комбината «Надежда» пытаются разглядеть ее за серыми безжизненными пейзажами холодного Норильска, а Женя и Комарик теряют ее, чтобы обрести снова.

Несмотря на то что в экранизации Бычковой конечность отношений показана и заострена сильнее, чем в оригинале у Володина, открытый финал фильма оставляет надежду — как будто свободное место, в которое остается вписать свою собственную историю. И тогда картина станет печальной или радостной, но в любом случае созвучной каждому любящему — или любившему.