Цивилизация
Всякая передовая идея, засидевшись в девках, то есть оставаясь вне широкой практики, неизбежно увядает и начинает ностальгировать по временам своей юности. Примеров хватает. Вот и авангардный постулат о синтезе всех искусств со временем постигла та же участь. А ведь до чего зажигательно звучали подобные тезисы в начале прошлого века... Да и в середине оного тоже. Долой рамки жанров и гнет видовой классификации!
Даешь перекрестное опыление и свободную любовь между искусствами!
Микширование традиционных форм обещало прорыв в иную культурную реальность, но надолго застряло на стадии эксперимента. Может быть, и навсегда. Вернее, так: что могло сработать и прижиться, то сработало и прижилось ― нельзя говорить об абсолютной бесплодности этой теории. Но во многих случаях сама человеческая психология противилась приятию эстетических гибридов, так что дорогу в жизнь они себе так и не проложили. О, глупое и косное человечество!
Однако апологеты упомянутой концепции не сдаются и готовы к все новым и новым опытам. Глядишь, какой-нибудь из них окажется вдруг настолько удачным, что авангардный метод обретет вторую молодость и перепашет-таки общественное сознание... Вот и в ГЦСИ решились на очередную попытку «тряхнуть новизной». Здешний куратор Виталий Пацюков подошел к делу с историческим размахом: включил в экспозицию Summa Summarum не только опусы современных авторов, но и классические образцы авангардной продукции вроде фильма Марселя Дюшана «Механический балет» 1926 года выпуска или записи одного из перформансов американского композитора-минималиста Джона Кейджа. Для пущей коллажности куратор поощрил ролевые игры. Например, в качестве авторов нескольких инсталляций выступили джазовый барабанщик Владимир Тарасов (его руками сотворено эпическое произведение со словом «Новочеркасск», выложенным гильзами по брусчатке) и композитор Владимир Мартынов, сочинивший мультимедийный проект с кадрами из Лени Рифеншталь и звуками из Вагнера и Малера.
Устроители приветствовали едва ли не любые опусы, где бы стирались или демонстративно нарушались границы между искусствами. В ход пошли и знаменитые библиотечные карточки Льва Рубинштейна, и насмешливые коллажи недавно умершего Вагрича Бахчаняна, и рисованные комментарии Ильи Кабакова, и гравюры Андрея Красулина поверх рукописных черновиков его жены Людмилы Улицкой. От режиссера Кирилла Серебренникова перепал фрагмент его киноленты «Изображая жертву» ― вероятно, здесь был усмотрен намек на видеоарт. Американец Тони Мателли представлен фотографиями парадоксальных портретов из мясных вырезок и колбас, наш Олег Кулик ― компьютерной серией «Новый рай», Гриша Брускин ― знаменитой фарфоровой пластикой из цикла «Всюду жизнь» и т. п. Впрочем, что стоит за этим «т. п.», сформулировать непросто.
Грубо говоря, так и неясно, про что выставка.
Бывают, конечно, такие показы, когда этот вопрос вообще в голову не приходит. Но в данном случае без него не обойтись, ибо слишком много разномастных и разнонаправленных произведений соединилось в общем пространстве. Видно, что организаторы старались из всей мочи, чуть ли не ночей недосыпали, чтобы сделать зрелище позанятнее и попредставительнее, вот и возникает закономерный вопрос: а какова сверхзадача? Коллажное мышление ― это понятно, каждый из авторов им в какой-то мере руководствовался, создавая свои опусы (хотя вряд ли оно в равной мере было для всех важно). А вот коллаж, сотворенный из коллажей, ― не масло ли тут масляное? Стыкуя два дерзновенных эксперимента, даже удачных, экспозиционер получает в лучшем случае неясное приращение смыслов, а в худшем ― просто неудобоваримую эклектику. Когда же этих экспериментальных опусов десятки, обобщающий коллаж гарантированно лишается всякого вразумительного мессиджа. Зрителю остается воспринимать все по отдельности, как рекламные ролики или музыкальные клипы в телевизоре. Можно назвать эту стилистику созвучной нашей эпохе, но едва ли такая созвучность обладает агитационными свойствами. Выставка явно на чем-то пытается настаивать, только на чем именно ― не разобрать. Синтез, однако.
