Цивилизация
«Я ходил по Солнцу. Я видел процессы столь микроскопические и скоротечные, что их суть почти невозможно описать, но ты… Ты человек. А самый умный человек в мире значит для меня не больше, чем самый умный муравей». Этими словами, которые почти всемогущий доктор Манхэттен произнесет ближе к концу «Хранителей», можно объяснить почти все. Например, отношение бесноватого Алана Мура к своему читателю. Сложно представить чувства, которые вызывают эти картинки и буквы у рядового американца, для которого уже сам по себе третий никсоновский срок не прикольная фантазия, а самый что ни на есть ночной кошмар.
Но совершенно точно, что эта книга, добравшаяся до нас спустя четверть века после американского издания, стала вполне себе лабораторным экспериментом над массами.
Дело в том, что альтернативная реальность, в которой вполне осязаемые и приземленные, лишенные сверхспособностей супергерои стали нормой жизни и были объявлены вне закона, слишком близка к действительности, чтобы стать просто забавным приключением. Здесь почти нет привычной латексной гротескности. В конце концов, нам предлагают не победивших фашистов из диковского «Человека в высоком замке» или «Фатерлянда», а очень похожую на реальность историю, в которой произошел куда менее красочный, но не менее значительный сбой. Вновь возникшая волна интереса к «Хранителям», высшей точкой которой стала и их экранизация, совершенно логична и естественна.
Супергеройская тема благополучно захватила весь мир, а ставший катализатором появления Филина в книге первый комикс о Супермене на днях ушел с молотка за $317 тысяч при эстимейте в $1.
На этом фоне муровский роман выглядит уже совсем даже не литературным, а почти научным исследованием мира людей в трико и его краха, творящегося на наших глазах, судя по ажиотажу вокруг предательского по отношению к жанру «Темного рыцаря». Форма комикса, от которой имеют обыкновение воротить нос поклонники «настоящей» литературы, в данном случае как никогда адекватна предмету. От того, как Мур и иллюстратор Дэйв Гиббонс остроумно рифмуют картинки в своих подробных раскадровках, по-хорошему захватывает дух безотносительно описываемых событий. За счет этой повышенной насыщенности смыслами и подробностями недешевый четырехсотстраничный том прочитывается отнюдь не за один вечер, как можно ожидать, а за время, адекватное поглощению аналогичного объема обыкновенной книжки.
Если же отбросить литературоведческие восторги и вернуться к российскому изданию «Хранителей», то вопрос перед читателем оно ставит, по сути, только один.
Насколько рядовому потребителю литературной продукции будет интересно разбираться в тонкостях, по сути, чуждого жанра и стоит ли тратить свое время на изучение жизни заморских ряженых? Как ни крути, Америка последние как минимум сто лет активно формировала для мира пределы культурных систем координат, но супергеройская вселенная относится к тем, которые не проросли на нашем черноземе. Следовательно, и ее разрушение тоже вряд ли найдет адекватный отклик в сердце отечественного библиофила. То есть глобализация — это мы все понимаем, но если отбросить гордость своей осведомленностью в мировом литературном процессе, то разборки героев вызывают интерес, вполне сравнимый с выяснением отношений у упомянутых выше муравьев.
И с этой точки зрения вопрос о приобретении в библиотеку большой иностранной книжки с картинками решается однозначно не в пользу фолианта — про загадочную жизнь насекомых нам уже давным-давно все рассказал другой писатель.
Алан Мур, Дэйв Гиббонс. «Хранители». СПб.: «Амфора», 2009.
