Цивилизация
Если на картине неровный холст, это считается дефектом. В описях он обозначается термином «коробление» и в ряде случаев не подлежит полному устранению даже при вмешательстве реставраторов. Гордиться искривленными холстами более чем странно. А тут целая выставка на эту тему. Итальянец Энрико Кастеллани привез в Москву работы, где понятие «изобразительная плоскость» попрано решительным образом. Извиняет автора только концепция пространственной живописи. Бугры и вмятины на холсте – его фирменный метод.
Кастеллани из тех старомодных европейских авангардистов, которые думали, что искусство изменит мир, а не наоборот. Он начинал в 50-е годы, когда авангард еще мог себе позволить быть торжественным, как месса, и глубокомысленным, как трактат.
У Кастеллани все образцы творчества, от первых опытов в духе американской «живописи действия» до инсталляций недавнего времени, проникнуты нечеловеческой серьезностью, будто от него одного зависит ход цивилизации.
Позиция на сегодняшний взгляд смешная, зато ответственная. Ее исповедовали когда-то современники и соавторы нынешнего экспонента – Пьетро Мандзони, Ив Клейн, Лучио Фонтана, группа «Зеро». Мир они, конечно, не изменили… Хотя кто знает. Теперь уже не проверишь, что было бы без тогдашнего абстракционизма, как бы выглядели без него улицы и интерьеры. Но мировые музеи современного искусства совершенно точно оказались бы другими. Персонажи вроде Кастеллани превратили их в то, чем они сегодня являются, со всеми плюсами и минусами.
Явный минус с точки зрения рядового зрителя – отсутствие повествования. Сюжеты у этого художника можно назвать пластическими и ритмическими, они упрятаны внутри работ и извлекаются только при определенной настройке мозга.
Отыскать интригу в комбинациях пиков и впадин на монотонно выкрашенном холсте – умение, почти утерянное нынешним поколением.
А ведь лет сорок назад люди с ума сходили от подобных экзерсисов… Но можно воспринимать это просто как набор исторических достопримечательностей. Мол, вот такими памятниками культуры характерен данный период развития человечества. Что одновременно выявляет и плюс: это искусство хорошо консервируется, поскольку не связано напрямую с политической или бытовой текучкой. Прошли годы, новые зрители решили полюбопытствовать – и пожалуйста, вещи готовы к употреблению без всякой переработки и дезинфекции.
Кроме вариаций на тему пространственной живописи есть на выставке и другие пространственные объекты. Довольно остроумные, между прочим, и гораздо более близкие к сегодняшней практике. Инсталляция «Стена времени» – это семь метрономов, выстроенные в ряд, но бьющие с разными интервалами. От долгого созерцания может и крыша поехать. Или «Ось равновесия» – крайне эстетская и даже парадоксальная штучка: алюминиевая труба идеально выровнена по горизонтали, хотя поддерживающие ее весы регистрируют различную массу. «Скульптура А» и вовсе продолжает традицию леонардовских изысканий в области механики: объемная конструкция удерживается в воздухе исключительно за счет противовесов. В свое время были у Кастеллани и так называемые энвайроменты, то есть работы, выполненные в реальной среде; их не привезли, разумеется, но попробовали представить фотографиями. Оценить в таком виде сложно, однако налицо все та же вдумчивая серьезность.
Кому и зачем теперь это нужно? Так интересно же видеть, что выживает и расцветает в остроактуальных некогда тенденциях, а что отправляется на музейные антресоли.
Насчет поколения Кастеллани вывод напрашивается такой: эти люди с их заморочками не выиграли, но и не проиграли. Они заняли нишу, из которой их уже никому не выпихнуть.
Не исключено, что в один прекрасный день по этим нотам еще сыграют: не зря в экспозиции разместился толстенный объект-фолиант под названием «Партитура». Внутрь заглянуть нельзя, но можно догадаться, что за музыка там покоится.
Энрико Кастеллани «Вариации метода». В ГМИИ (в бывшем здании Музея личных коллекций, Волхонка, 14) до 15 января.
