Екатерина Шульман
о новой роли
российского парламента

Вторая молодость «железного занавеса»

Дмитрий Петров о новой актуальности фултонской речи Черчилля

Дмитрий Петров 05.03.2016, 17:55
Сергей Нарышкин открыл в Ялте памятник Ф.Рузвельту, И.Сталину и У.Черчиллю Александр Шалгин/пресс-служба Госдумы РФ/ТАСС
Сергей Нарышкин открыл в Ялте памятник Ф.Рузвельту, И.Сталину и У.Черчиллю

5 марта 1946 года скромный Фултон стал знаменитым городом. А Уинстон Черчилль — корифеем мировой политики. Создателем слогана «железный занавес». А то и «родителем современного Запада», как скажет о нем Рональд Рейган. Правда, Иосиф Сталин в интервью «Правде» поставит его в один ряд с Гитлером. В этой фултонской речи мировые лидеры увидят разное: одни — призыв к войне, другие — к борьбе за мир.

В дороге Уинстон и Гарри играют в покер. Так, по имени, зовут друг друга Черчилль и Трумэн. Их поезд несется в Джефферсон-Сити — столицу штата Миссури. Оттуда они поедут в Фултон — далекий от магистралей городок с 8 тыс. жителей и крошечным колледжем, где Уинстон скажет речь, во многом определившую контуры мировой политики второй половины XX века. Да отчасти и нынешнего.

Любопытно: речь, где изложено видение нового мироустройства, звучит не в Лондоне или Вашингтоне, а в провинциальном колледже Вестминстер, известном лишь тем, что в нем создали первое в США студенческое братство.

Но удивительно это лишь на первый взгляд. В 1946 году мировая ситуация требовала новых подходов. И незадолго до речи Черчилля дипломат Джордж Кеннан в телеграмме из Москвы в Вашингтон изложил их с учетом нравов и планов Кремля. Но, во-первых, депеша была секретной, а во-вторых,

предъявить миру новую реальность должен был все же не малоизвестный советник посольства, а кто-то, кого мир знал.

Этим кем-то и стал Уинстон Черчилль.

Незадолго до Второй мировой войны умер выпускник Вестминстера юрист Джон Грин. И его вдова основала Фонд Грина, приглашающий «людей с международной репутацией» читать лекции о мировой политике. Тему выбирает гость. И говорит в духе терпимости и благожелательности. После войны выступить первым пригласили Черчилля.

Так решил глава колледжа Френк Макклюэр, понимая, что лекция такого политика серьезно повысит престиж учебного заведения. Ему помог однокурсник по Вестминстеру генерал Гарри Вайн — советник президента Гарри Трумэна, что вырос неподалеку. Трумэн написал Черчиллю. И тот согласился — при условии, что они поедут вместе. Это придавало речи особый вес. Лорд Уинстон хотел показать: он и в отставке влияет на ход событий.

А события развивались стремительно. Союз Британии, СССР и США распался. Сталин превращал в сферу своего влияния часть Азии и восток Европы — явно с прицелом на весь континент. Многие на Западе это понимали, в том числе и Черчилль. Помешать этим планам могли только Штаты. Но готов ли Белый дом урезонить Кремль?

Черчилль обращался к народу, обладавшему огромной мощью, но только что победившему и не спешащему воевать.

Госсекретарь Бирнс взывал: «Идейные различия существуют. Но в мире есть место людям с разными взглядами и разным политическим системам. Великие державы… должны вместе строить более дружеский, более счастливый мир». В США обсуждали: а не поделиться ли с СССР секретом ядерной бомбы? Джон Фостер Даллес отвечал: «Тогда Советы решат, что мы слабоумные».

Черчилль видел: американцы ценят «бойких русских парней», отчасти даже доверяют их вождю «дяде Джо». И хотел склонить их от простодушного доверия к осторожности. От уступок — к твердости.

Первоначально текст лекции назывался «Мир во всем мире», но в поезде Черчилль редактирует речь и меняет название на «The Sinews of Peace» — «Мускулы мира». Текст рассылают в СМИ. Трумэн считает, что «речь превосходна; она вызовет суматоху, но приведет только к положительным результатам».

5 марта 1946 года они прибывают в Джефферсон-Сити. Оттуда едут в Фултон на машинах. При въезде в город Черчилль просит: «Остановите. Дует, и я не могу закурить сигару. А увидев меня без нее, все будут разочарованы».

Они въезжают в город, сидя на спинке заднего сиденья кабриолета. Трумэн — с улыбкой на устах, Черчилль с сигарой и жестом: V — победа!

Публика кричит: «Привет, Винни!»

На ланче в доме Маклюэра, отведав окорок в апельсиновом и ананасовом соусе, Черчилль говорит: «Люблю свиней. Собаки смотрят на нас снизу вверх. Кошки — сверху вниз. И только свиньи относятся как к равным». И идет в зал, где ждут 2800 гостей.

Гарри Трумэн лично представляет лектора.

Лорд Уинстон на трибуне в оксфордской мантии. Поблагодарив президента, он говорит: «Я …позволю себе на основе опыта всей моей жизни взглянуть на проблемы, окружившие нас назавтра после победы; чтобы всеми силами сохранить все, достигнутое такими жертвами и страданиями, ради будущей безопасности и торжества человечества».

Подчеркивает, что прибыл как частное лицо. Но говорит, являя интуицию политика, видящего структуру и характер глобальных отношений на годы вперед.

«От Штеттина на Балтике до Триеста на Адриатике… опустился железный занавес», — заявляет он. Имея в виду, что сконструирован он в СССР, под власть которого переходит Восточная Европа. Тамошние коммунисты строят тоталитарную систему. Кроме Британского содружества и США, «где коммунизм еще в младенчестве», опасность растет везде, ибо «пятые колонны» «выполняют директивы коммунистического центра».

Он подчеркивает: враги США — война и тирания. Поэтому открыть секрет ядерной бомбы — «преступное безумие». А сохранять мир и противиться тирании может только «братская ассоциация англоговорящих народов». Это означает особые отношения Британского содружества и Империи и Соединенных Штатов Америки. Включая объединение военных сил, арсеналов, разведки и т.д.

В 1938-м он уже доказывал: нужен «Большой альянс», способный остановить Гитлера. Теперь Черчилль предлагает альянс, чтобы остановить Сталина.

«Профилактика, — напоминает Черчилль, — лучше лечения». «Я очень уважаю доблестных русских людей и восхищаюсь ими, — говорит Черчилль, — и моим военным товарищем маршалом Сталиным... <…> Мы приглашаем Россию… занять место среди ведущих наций мира… Мы приветствуем… постоянные, частые, растущие контакты русских людей и наших людей по обе стороны Атлантики. Тем не менее моя обязанность <…> излагать факты так, как я их вижу...»

Но, говорит он, «я отвергаю мысль о неотвратимости войны... Я не верю, что Советская Россия жаждет войны. Она жаждет плодов войны и… расширения своей власти и идеологии». Из этого и надо исходить. И под эгидой ООН и на основе военной силы англоязычного содружества найти с ней взаимопонимание. Тогда «дорога в будущее будет ясной не только для нас, но для всех. Не только в наше время, но и в следующем столетии».

Эту речь сразу назвали «Железный занавес». Кстати, в первой версии текста абзаца о нем нет. Журналисты чуть было вовсе не упустили его, восстановив по частям. Им понравились яркие образы — «тоталитарный контроль» и другие.

После лекции Черчиллю и Трумэну вручили дипломы и мантии почетных докторов Вестминстера. Сэр Уинстон пошутил, что счастлив получить степень без экзамена. Впрочем, его политика и дар лидера, проявленный в тяжкие для мира и Британии годы, стали лучшим экзаменом из всех возможных.

Прощаясь, он сказал: «Надеюсь, я пробудил мысль, которая повлияет на ход истории». Так и случилось.

Его речь в дальнем американском городке пробудила мировые столицы. Было создано НАТО. Пришло понимание важности обуздания амбиций, которые, как учит Кант, рождают войны.

Речь Черчилля вышла во многих СМИ, а колледж издал ее брошюрой. Эту версию и считают классической. В СССР ее не публиковали никогда, именуя не иначе как речью, с которой началась «холодная война». Хотя ее автор и его последователи всегда старались демонтировать «железный занавес» и изъять его из мировой повестки дня. Сегодня она доступна, и читатель легко может найти в ней поучительные параллели между эпохами.

Среди них — борьба за сферы влияния в мире. Нехватка воли в обуздании агрессоров, нарушающих нормы международного права, применяющих силу для сохранения либо разрушения статус-кво. Неуважение к суверенитету и сепаратизм. Попытки силой сохранить тиранию, внедрить тоталитарный контроль и полицейские ограничения. Стремление сконструировать и вновь опустить «железный занавес». Желание возродить мифологию «пятых колонн» и утвердить в сознании образа врага.

Как и в 1940-х, общественное мнение — объект влияния. Если, по данным Левада-центра, в 2008 году к США плохо относились 53% россиян, то в 2015-м — уже 81%. А по данным Gallup, в 2005 году позитивно к России относился 61% американцев, а в 2015-м только 24% — это самый низкий показатель в истории исследования.

Это итоги изощренных медиаопераций и политических авантюр. При этом государственные мужи все чаще толкуют о новой «холодной войне».

Впрочем, опыт говорит: за похолоданиями всегда следуют потепления.

Покидая Фултон, Черчилль молвил: «Да благословит вас Господь!»

Bсем нам желаю сегодня того же.

Автор — журналист, писатель, автор книг «Аксенов», «Василий Аксенов. Сентиментальное путешествие», «Джон Кеннеди. Рыжий принц Америки» и других