Сращивание всех ветвей власти и государственных органов позволяет достаточно нагло идти на уголовные преступления.

Председатель Межрегионального объединения избирателей Андрей Бузин в интервью «Газете.Ru – Комментарии» описывает качественный сдвиг, произошедший в системе, искажающей результаты выборов.

– Чем отличались нарушения на этих выборах?

– Все больше нарушений происходит не в ходе кампании, а в день голосования. Они шли по нарастающей на двух последних выборах – думских и президентских. Для меня это неожиданно. Все-таки результат федеральных и региональных выборов определяется тем, что делается до дня голосования. Это манипуляции общественным мнением, воздействие на него через средства массовой информации, использование должностного положения, стерилизация бюллетеней, когда нежелательных кандидатов не допускают к выборам.

Сейчас же выросло число фальсификаций в день выборов, их рост особенно очевиден в крупных городах, где обычно их было не очень много.

– На избирательном участке 1257 в Выхино-Жулебино из 2400 зарегистрированных избирателей в выборах участвовали все 2400.

– Конечно, исключительный случай, чтобы такое произошло в Москве. Бывали похожие результаты в Карачаево-Черкесии, других кавказских республиках, но в столице – никогда. Сообщения о подобных данных поступают со всех концов города, я уже не говорю про остальную Россию. Важно то, что в Москве и Петербурге искажающие технологии, применявшиеся до дня голосования, всегда опережали остальную Россию. Теперь из двух столиц валом пошла информация о прямых фальсификациях. Это говорит о том, что он захлестнет всю страну. Раньше прямыми фальсификациями отличались отдельные крупные республики, такие как Башкирия или Татарстан, и конечно, кавказские субъекты федерации.

– В чем причина?

– Главная причина в том, что искажение выборов поддерживается, конечно, не явно, с самого верха, начиная от администрации президента, через руководство субъектов Федерации и дальше спускается на более низкий уровень.

Кроме того, произошло слияние различных ветвей и органов государственной власти. При нарушениях они друг друга поддерживают и защищают интересы исполнительной власти.

Избирательные комиссии представляют собой первый ряд защиты. Формально, по закону они организуют и проводят выборы, но в действительности не они этим занимаются, а именно исполнительная власть. Второй ряд защиты – это суды, прокуратура, милиция, которые помогают избежать ответственности. Они всеми силами пытаются поддержать совершенно очевидные нарушения. Бывают исключения, но они происходят тогда, когда проблема возникает неожиданно. В Печатниках на участке 1513, где объявляли воздушную тревогу, о которой сейчас очень много пишут, я сам был в день голосования. Дело даже не воздушной тревоге. Это они долго думали, как избавиться от наблюдателей, которые были рядом с урной с вброшенными бюллетенями. Самое характерное, что фальсификацией занималась вся система власти. Этим занималась московская городская избирательная комиссия, куда я обратился после объявления воздушной тревоги и лично говорил с ее председателем. Я объяснял ему, что в таких случаях нужно эвакуировать наблюдателей вместе с урнами. Он кивал-кивал, но никаких указаний на этот счет не дал. Ведь если бы дал, то эвакуировали бы, конечно, вместе с ящиками. Дело кончилось тем, что после воздушной тревоги приехала прокуратура и изъяла ящик с вброшенными бюллетенями. Это еще раз подтверждает, что все эти органы действуют едино.

У них есть единое руководство, и это сращивание всех ветвей власти и государственных органов позволяет достаточно нагло идти на прямые фальсификации.

Они чувствуют за собой такую защиту, что им не страшно идти на уголовное преступление.

– Система стимулов перевернута: если они поступят честно, то их могут наказать, а если пойдут на преступления – наверняка прикроют.

– Вы правы, система стимулов перевернута. Кроме того, поощрения и наказания, полученные после голосования, определяют дальнейший выбор. Например, председатель территориальной комиссии «Арбат» Ирина Михайловна Вялых была представлена к награде, несмотря на то, что на предыдущих выборах на территории ее комиссии выявлено много нарушений. На этих выборах в этом районе, а я был в период голосования в территориальной комиссии «Арбат», совершенно безосновательно и незаконно изгоняли наблюдателей из участковых комиссий. Если за такие нарушения награждают, у Ирины Михайловны вырабатывается рефлекс. Можно говорить о председателе территориальной комиссии «Войковский», который умудрился отказать восьми кандидатам на муниципальных выборах и тоже был представлен к награждению. Наградили и скандально известного Евгения Евгеньевича Косматых – председателя территориальной избирательной комиссии района Сокол, по чьей «наводке» оштрафовали на 10 тысяч рублей восьмидесятишестилетнего ветерана войны, который хотел выдвинуться в муниципальные депутаты. Такие награждения последуют и в этот раз.

Вместо того, чтобы наказывать, их награждают. Это вырабатывает привычку.

Для многих председателей комиссий, особенно среднего звена, указания непосредственных начальников из исполнительной власти стоят гораздо выше закона, который они, казалось бы, должны выполнять.

Примечательно, что используются не тонкие, трудно распознаваемые технологии, например, голосование по своему паспорту за другого человека по сговору с членом комиссии. Нарушение трудно увидеть – не смотреть же человеку в паспорт через плечо. Напротив, возродилась грубая технология, которая использовалась на советских выборах – прямой вброс. Ведь наблюдатель может заметить, как в урны подкладывают бюллетени. На прошлых выборах наблюдатели на участке №63 заметили его, дело кончилось тем, что милиция их вывела под белые рученьки, отвезла в отделение и пыталась привлечь к административной ответственности. О чем говорит резко возросшая явка? Ведь для того чтобы вброс не был заметен, нужно не только доложить бюллетени, но и проставить подписи в списках избирателей. На участке №2 в Москве был вброс, но, кроме того, были зафиксированы неподшитые листы в списках избирателей.

Множество сообщений подтверждают, что фальсификации были грубыми и массовыми. Грубые фальсификации гораздо менее затратны, чем тонкие, их стали использовать потому, что почувствовали полную безнаказанность.

Беседовал Евгений Натаров