Народное горе

Президент осмотрел остатки города Ленска и решил восстановить его на 
прежнем месте. Это хорошая идея. Такая немного советская, наподобие
того, как восстанавливали Ташкент, разрушенный землетрясением или
Сталинград, разрушенный войной. Или, может быть, Рим, сожженный Нероном?
Бессмысленно говорить про то, что наводнения на Лене случаются ровно
каждый год. Они случаются каждый год по всей стране от Кубани до Енисея,
и каждый год подтапливает города и поселки, каждый год какие-то люди
остаются без крова, каждый год геройствует министр МЧС. И лучше уж
утопить город совсем, поскольку тогда станут восстанавливать в едином
порыве, на государственном уровне. А несколько подтопленных домов
восстанавливать не будут.

Масштабная катастрофа в этом смысле лучше локальной. Сейчас президент
велит компании АЛРОСА продать уникальные алмазы, чтобы восстановить
несколько тысяч домов. А если бы затопило один дом, никакой компании
АЛРОСА и в голову не пришло бы продать один маленький алмаз и построить
один новый дом для потерпевшего.

Казалось бы, город состоит из домов. Но если гибнет дом, ни у кого не
возникает такого странного, мифологического даже чувства, как если гибнет
город.

Если в стране каждый год подтапливает тысячу домов, но в разных городах,
то президент по этим домам не едет и не велит никому продавать ради
этих домов алмазы. А если тысяча домов гибнет в одном месте, то
президент едет и алмазы велит продавать.

Как в детском мультике, когда обезьяна со слоненком решают, сколько
должно быть орехов, чтобы получилась куча. Сколько должно затопить
домов, чтобы можно было сказать: город погиб?

Тоска времен перестройки. Вторая война в Чечне началась оттого, что
число людей, погубленных террористами, перевалило за неизвестную никому
критическую цифру. Эти потери перестали вдруг быть частными, а всем
вдруг подумалось, что народ понес утрату, что народ не может больше
терпеть терроризма. Я хочу сказать, что после неудачи первой чеченской
войны, вторая стала возможна, только когда мы все вдруг почувствовали
себя народом.

Такая же история с подводной лодкой «Курск». И деньги нашлись. И,
худо-бедно, с воровством и волокитой выдали компенсации вдовам, но выдали
же. Потому что катастрофа «Курска» по непонятным причинам стала народным
горем, а не частной историей про халатность военных. И обсуждаемая
многократно в прессе ошибка президента, во время трагедии в Баренцевом
море не прервавшего отпуск, в том и заключается, что Путин думал, будто
история с «Курском» — это частный случай. А это было народное горе.
И холодная зима в Приморье оказалась народным горем. И президент
прореагировал. И молодец.

Можно было бы подумать, что частную беду в народное горе превращают
средства массовой информации, но это не так. НТВ, например, потратило
массу эфирного времени именно для того, чтобы превратить себя в предмет
народного горя. Ни на «Курск», ни на Чечню, ни на Приморье, ни на Ленск
столько времени в эфире потрачено не было. И все же история с НТВ
народным горем не стала, и президент совершенно правильно не сказал ни
слова по этому поводу.

Глупо для президента принимать участие в частных бедах. Для частных бед
существуют правозащитники всякие, выводящие из того, что кто-то там
потонул, всякие обобщения для Совета Европы. Глупо! Чеченские беженцы в 
Ингушетии совсем не являются народным горем, сколько бы ни показывать их
по телевизору. Разрушение Грозного ни в какое сравнение не идет с 
разрушением Ленска.

Точно так же глупо не принимать участия в народном горе. Хороший
властитель обязательно при народном горе должен присутствовать и
обязательно должен приказать кому-нибудь продать алмазы. Потом начнется
воровство, всякие махинации, продажа шапки Мономаха под видом алмазов
для Ленска. Но это не будет уже народным горем. Это будет частный
случай, никак не влияющий ни на рейтинг президента, ни на самоощущение
народа, желающего счастья для себя и своих народных детей.

Я только вот, как мартышка и слоненок из мультика, не понимаю, чем
народное горе отличается от частного несчастного случая. Я не понимаю,
почему шесть человек, погибших от наводнения в разных концах страны, менее
достойны жалости, чем шесть человек, погибших в одном месте и в одно
время. Не понимаю.

Поэтому я и не президент.