Личный колокольчик министра финансов

Алексей Кудрин все больше становится похож на Бориса Федорова в бытность его министром финансов — столь же прям, дерзок, раздражителен, беспощаден к врагам бюджета.

Он щепетильно высчитывает десятые доли непроцентных государственных расходов. Тянущих руки к Стабфонду громко окликает, всем своим видом показывая, что сейчас стрелять будет. Занимается «инфляционным терроризмом» (копирайт — Фрадков М.Е.), то есть допускает разговоры о промышленной политике, только начиная с 3 процентов годовой инфляции. Покушается на святое — сверхдоходы «Газпрома». А ведь это как в теократическом государстве посягнуть на личную казну первого духовного лица. Словом, по совокупности заслуг только последней недели может быть приравнен к Илларионову А.Н.

Это — новая роль для Алексея Кудрина, который, хотя и появился уже почти десять лет тому назад на Старой площади по приглашению Анатолия Чубайса, хотя и слыл экономическим либералом, хотя и бодался не раз с аппаратом правительства, но никогда столь явным образом не противоречил общей «генеральной линии». С ней он до последнего времени колебался более или менее в унисон.

Теперь министр финансов сорвался. Потому что чувствует, что вот-вот сорвется резьба у верховной власти, которая потребует новых расходов на новых женщин с ложной беременностью, распечатает Стабфонд для прокладки шестиполосного автобана Улан-Удэ--мыс Челюскин с последующим строительством подледной железной дороги на остров Малый Таймыр или ради проведения промышленной политики, сопровождаемой государственной поддержкой точек роста, на которые лично укажет академик Львов.

Министра можно понять. Он много лет отстраивал профицитный бюджет, разработал технологии стерилизации нефтяных денег, реализовал на практике идею Стабфонда, почти вернул долги Парижскому клубу. И теперь вот так отдать это все без боя, да еще в ситуации, когда инфляция который год достигает двузначных величин?

Конечно, он играет с огнем. Столь открыто дистанцироваться от правительства, всем своим видом показывая, что у нас в стране несколько кабинетов министров (фрадковский, кудринский, грефовский), каждый из которых проводит свою отдельную политику, плохо сочетаемую со стратегией коллег, долго нельзя. Можно нарваться на отставку. И Кудрин ведет себя так, как будто играет ва-банк — или пан, или пропал.

При этом министр финансов, который знает президента лично почти полтора десятилетия, понимает, что не в традициях кадровой политики Владимира Путина вот так сразу снимать с должности публичного человека, да еще верного члена команды, обнаруживая тем самым причинно-следственную связь между его фрондой и отставкой. Глава государства в принципе не торопится увольнять фрондеров — вон, пачку заявлений об отставке Германа Грефа скоро невозможно будет соединить скрепкой. А министр экономического развития и торговли все сидит в своем кресле, словно бы сделанном из сжимающейся шагреневой кожи. Скоро оно сожмется строго до масштабов Минэкономики 1990-х годов, когда министерство отвечало за программы и прогнозирование и — некоторое время — за отбор проектов, на которые можно было бы потратить государственные деньги (технология, похожая на инвестфонд, причем полностью провалившаяся). Что же до Алексея Кудрина, то он как минимум защищен председательством России в G8, которое заканчивается с боем курантов 31 декабря 2006 года. «Восьмерке» нужен для диалога такой привычный, такой замордованный чумовым графиком министр в профессорских очках, сбитым набок галстуком и торчащим воротничком рубашки…

Но не спрашивай, по ком звонят кремлевские куранты, — они звонят по кому угодно, включая даже самых лучших министров финансов современности.

Хуже всего, впрочем, не то, что вот возьмут и снимут министра финансов, удовлетворят как будто выскакивающие из обезумевшего ксерокса прошения об отставке министра экономического развития и министра образования и науки. Хуже всего — полная неопределенность в экономической политике. Потому что сколь бы ни была шизофренической ситуация с несколькими правительствами в одном, они, эти персонифицированные кабинеты министров, по крайней мере уравновешивают друг друга и выполняют функции взаимной фильтрации глупостей.

Когда разрушится эта наша доморощенная система сдержек и противовесов, вектор экономической политики из раздерганного превратится в непредсказуемый.

Будет где развернуться сторонникам проведения активной промышленной политики, распечатывания Стабфонда для неотложных нужд, нетрадиционного переориентирования непроцентных расходов бюджета и многократного его переверстывания в соответствии с требованиями текущего момента.

И если кремлевские куранты звонят по всем на свете министрам, отставленным и еще не отставленным, всем на свете наркомам, расстрелянным или лежащим в Кремлевской стене, то личный колокольчик министра финансов, пока еще не уволенного, позванивает по рациональной экономической политике.