Информационная экология

С IT мы вновь наступаем на старые, лишь усовершенствованные развитием технологий грабли и не думаем о сохранении в относительной чистоте окружающей среды. Как следствие, нам грозят опасности, по сравнению с которыми парниковый эффект покажется не страшнее загрязнения воздуха троглодитами.

На взгляд инопланетянина, наблюдающего за нами от начала времен, постиндустриальное общество – штука совершенно особенная. Радиоизлучение планеты превзошло по интенсивности солнечное. Homo sapiens в массе перестали вкалывать с лопатой в руках, подбрасывая уголь в топки, а наоборот, взялись бороться с парниковым эффектом.

Сидят, как подорванные, в интернете – что на работе, что дома, такое у них нынче производство и такое у них потребление. Играют в «киберигры», всерьез полагая, будто это не вредная привычка, а спорт. Доказали большую теорему Ферма. Строят быстрее, чем разрушают. Даже подозрительно.

Принципиально, однако, из-за того, что IT стали господствующим технологическим укладом, ничего не изменилось. Без них, как когда-то без паровой машины, жизнь не в радость – ну, и что тут нового?

С IT мы вновь наступаем на старые, лишь усовершенствованные развитием технологий грабли и не думаем о сохранении в относительной чистоте окружающей среды. Как следствие, нам грозят опасности, по сравнению с которыми парниковый эффект покажется не страшнее загрязнения воздуха троглодитами. Дело в том, что троглодиты и автомобили модифицировали окружающую среду, а IT модифицируют человека непосредственно.

Я не о чипах под кожей, разумеется, это просто глупость, которую у нас хватило ума не делать, как делают татуировки (спасибо ненормальным профессорам-киборгам Стиву Манну и Кевину Уорвику за достигнутый ими отрицательный результат). Я о другом. Информационное общество – это, в частности, когда на продвижение товара тратят больше, чем на его производство, и когда отдельно взятую особь социального животного пичкают информацией в объемах, недоступных для обработки. Например, 90% получаемой нами информации поступает по единственному из пяти доступных каналов, а именно через зрение. Дерсу Узала или Маугли с таким подходом к делу в тайге или джунглях не прожили бы и недели, а мы ничего, привыкли.

Увы, привыкание это сильно напоминает деградацию нашего биологического вида.

Далее. В соответствии с каноническими положениями кибернетики информация – это то, что помогает избежать неопределенности, помогает принять, как витязю на распутье, верное решение. Будь то выбор одежды, метод лечения болезни или заполнение избирательного бюллетеня, неважно.

Но когда окружающее нас информационное пространство загажено (настаиваю на точности термина – именно загажено; например, мировой трафик e-mail более чем на 70% состоит из мусора, и это еще безобидное явление по сравнению с казенным ТВ-спамом), информация перерождается в свою противоположность – энтропию, в то, что, наоборот, не дает принять верное решение.

Интернет хорошее тому подтверждение. Теодор Нельсон, автор термина «гипертекст» и теоретик гипертекстов как особого класса информационных систем, мог увидеть нынешний WWW разве что в кошмарном сне. Изначально-то гипертексты создавались им для облегчения поиска данных – того, чем ныне в WWW занимаются искусственные, как опреснители морской воды, системы вроде «Яндекса» или Google.

Наконец, главное. Нарушение естественной информационной среды обитания homo sapiens ведет к катаклизмам куда более серьезным, нежели кислотные дожди или таяние снегов Килиманджаро. Цветные революции в их нынешнем не кровавом, но все равно страшненьком виде (революция есть революция, что в ней хорошего?) есть ничто иное, как следствие пребывания людей в непригодном для жизни информационном пространстве. Именно это, а не отсутствие хлеба и зрелищ, собирает граждан в толпы. Разве нет?