Цивилизация
— Когда депутат Аслаханов последний раз разговаривал с террористами?
— Давно. Часов восемь назад.
— При каких обстоятельствах проходил разговор?
— По телефону. В здание мы не заходили – были рядом.
— О чем говорили?
— Это не представляет особого интереса. Это был очень короткий разговор. Ну, они повторили свои требования: вывод войск и прекращение войны. Чего еще… Признание независимости Чечни…
— Вы брали трубку?
— Нет, не брал. Я стоял рядом.
— С кем именно говорил Аслаханов?
— С их руководителем каким-то. Как там его… Мовсар... Мовсар Бараев. Чего об этом говорить, информация нулевая. Сказали, что не с вами это надо решать.
— То есть с представителями федеральной власти?
— Ну да.
— Это точно был Бараев?
— Не знаю.
— Слышали что-нибудь об этом человеке, о семье Бараевых?
— Нет, не слышал я о ней ничего.
— Судя по всему, это не просто боевики, как во время рейда Басаева на Буденновск, а еще и религиозные фанатики. Там были еще советские люди, а с этими почти невозможно будет найти общего языка. О чем вообще можно говорить с ваххабитами?
— Отчасти вы правы. И война сейчас более суровая, и люди другие. Об этом нельзя забывать. Было бы хорошо, если бы российские политики не увлекались с победными реляциями, а серьезно задумались о том, как закончить войну в Чечне. Тогда подобные случаи были бы полностью исключены. Честно говоря, я давно ждал, что это случится. Я уже давно думаю, где ударит. Утром включаю телевизор и смотрю, не произошло ли чего-нибудь. И вот произошло. Для других это неожиданно, а для меня нет.
В Чечне такое каждый день происходит. Когда воинские подразделения врываются в села, а люди становятся заложниками.
Поэтому нельзя воспринимать эту трагедию в театре изолированно. Здесь определенно есть логическая связь с тем, что происходит в Чечне. Нужно думать о том, как прекратить войну.
— Неужели вы думает, что по требованию террористов Путин выведет войска?
— Конечно, нет. Я говорю о перспективе.
— А о чем можно говорить с террористами сейчас?
— Там есть люди, которые отвечают за освобождение заложников. Они знают, что делать.
