«В Нидерландах тоже растут березы»

В России началась новая волна политической эмиграции

Анастасия Берсенева, Андрей Кошик (Краснодарский край) 11.02.2015, 10:50
iStockPhoto

В России идет новый этап эмиграции: за границу уезжают в поисках убежища те, кто протестовал против масштабной стройки для Олимпиады в Сочи, поддерживал оппозиционные акции и не одобрял политику России на Украине. «Газета.Ru» поговорила с бежавшими из страны россиянами и узнала, как они устраивают свою новую жизнь.

География российской эмиграции


По данным правозащитной организации Amnesty International, очередной всплеск политической эмиграции из России начался в прошлом году.

«С конца прошлого года и в январе этого года я начал выяснять, что люди, которых я хорошо знаю, внезапно оказались в другой стране, — рассказал «Газете.Ru» директор российского представительства Amnesty International Сергей Никитин. —

Это тревожная тенденция. И у меня складывается ощущение, что к этому их подталкивают российские власти. Особых препятствий для отъезда не чинится. Такое ощущение, будто, наоборот, говорят: пожалуйста, уезжайте».

Никитин перечисляет: кто-то уезжает из соображений безопасности, кого-то подталкивают к такому решению изменения в законодательстве, которые начались с 2012 года. «Мы отмечаем особую интенсификацию в том, как стряпают законы — быстро и непрофессионально, — продолжает он. — Например, одни мои знакомые переехали в Прибалтику, понимая, что здесь они не могут рассчитывать на справедливый суд. Зачастую люди уезжают потому, что жизнь в этой обстановке противоречит их внутреннему миру. Кроме того, есть те, кто опасается за психическое, психологическое здоровье. Не секрет, что в некоторых школах образование подменяется пропагандой. Я не говорю уже о том, что ребенок может увидеть с экрана телевизора».

Эмигрировавшая из России в Финляндию два года назад Дженни Курпен опасалась преследования за участие в митинге 6 мая 2012 года. Она стала одной из создательниц правозащитной организации для политических беженцев Human Corpus. С августа по ноябрь прошлого года они помогли получить статус беженца 22 эмигрантам. Сейчас у них существенно прибавилось работы.

«Появились новые статьи УК, ужесточилось административное наказание, в том числе за нарушения при проведении массовых акций. Плюс, естественно, иностранные агенты, публикации «антироссийских» материалов, в которых говорится о поддержке Украины, «сепаратистская» статья (вступившая в силу в мае 2014 года ст. 280.1 УК РФ «Публичные призывы к осуществлению действий, направленных на нарушение территориальной целостности России, через интернет». — «Газета.Ru»)», — перечисляет Курпен.

По ее словам, сильно изменилась география российской эмиграции.

Если раньше бежали из больших городов — Санкт-Петербурга, Москвы, Екатеринбурга, Новосибирска, — то сейчас началось в регионах. В глубокой провинции людей преследуют за поддержку Украины, за разные публикации в интернете — такого раньше не было».

Правозащитница добавляет, что сейчас приходится говорить не о конкретных людях, у которых уже есть уголовные дела, а о группе риска. «Вплоть до тех, кто просто в определенный период выезжал на Украину и возвращался обратно. Большая категория людей, которые работали в НКО, признанных иностранными агентами. Много уезжает представителей ЛГБТ, которым угрожает статья о гей-пропаганде», — добавила Курпен.

При этом актуальных официальных данных о количестве уезжающих за рубеж нет — «Газета.Ru» запросила соответствующие цифры у Федеральной миграционной службы (ФМС), однако ответ на момент публикации материала не поступил.

Как живут эмигранты новой волны

Давид Хаким, 26 лет. Блогер, политический активист. Сочи — Винтерсвейк (Нидерланды). Соискатель убежища.

«Общаюсь с другом по скайпу, он говорит: как же русские березки? Ностальгии нет? Но здесь, в Нидерландах, тоже растут березы», — улыбается сочинец, пять месяцев назад перебравшийся в Европу. Он признается, что сильно скучает по семилетней дочке, оставшейся с бабушкой в Сочи.

Протестной активностью Давид занялся после думских и президентских выборов 2011–2012 годов. Организовал ячейку незарегистрированного «Народного альянса».

Давида арестовали на одиночном пикете в поддержку эколога Евгения Витишко. Потом он показывал девушкам из Pussy Riot город, когда на них напали казаки с нагайками, а затем задержала полиция. В последний день Игр Хакима арестовали на четверо суток.

«Полицейские мне прямо заявляли: мы можем сделать с тобой все, что угодно, и никто об этом не напишет», — говорит активист.

В конце апреля Хаким уехал к другу в Москву, параллельно подал документы на загранпаспорт («оформил через интернет, получил без очередей»). В конце сентября он приехал в Нидерланды, сразу направился в центр для беженцев. Решение о себе ждал часов пять, потом его поселили в домике на несколько человек. Соседями были гражданин Эритреи и сириец. В столовой бесплатно кормили, а свободное время можно было провести на спортивной площадке, за игрой в шахматы или книгой. Больше там делать было нечего.

А затем Хакиму пришел отказ на предоставление убежища, так как он получил не ту визу. «Нужна была срочная виза, а загранпаспорт был новый, и я опасался, что голландцы не дадут визу. Сделал ее в испанском консульстве. Это стало моей главной ошибкой», — говорит Хаким. Согласно Дублинской конвенции, ответственной за принятие беженца становится та страна, которая выдала визу.

Хакима перевели в другой лагерь. Там система немного другая: в комнате уже двое соседей, большинство поселенцев прошли интервью и получили «позитив». Столовой нет. На питание и расходы начисляли €57 в неделю. «Денег хватает почти на все. Единственное, очень дорогой интернет — €10 за гигабайт, — сетует собеседник. — Есть отдельное кафе с бесплатным интернетом, но там всегда занято». В настоящее время сочинец ждет отправки в Испанию, чтобы там попросить убежища.

Андрей Тесленко, 33 года, экс-сотрудник отдела техподдержки. Барнаул — Украина. Получил с семьей статус беженцев.

В феврале прошлого года Андрей Тесленко сделал перепост текста с одного форума с заголовком «Русофобии пост», где в острой форме критиковались россияне, которые призывали к силовой форме разгона «майдана». Это не понравилось его знакомому, состоявшему в РПР-ПАРНАС, который написал заявление на Тесленко в Генпрокуратуру. «17 апреля ко мне в квартиру пришли с обыском сотрудники центра «Э». Забрали компьютер, флешки, телефоны и книгу про приморских партизан, которую мне подарили», — рассказал Тесленко.

Делом занималось ФСБ. На работе у Андрея, в крупной торговой сети, тоже прошел обыск. «Вечером дома мы с женой решили, что шутки кончились. Одно дело — штрафы. В ноябре 2013 года я репостнул запись Алексея Навального с роликом про манифест жуликов и воров. И до этого еще два раза штрафовали за расклейку агитации перед выборами и перед митингом. Но это административка. А тут уже уголовное дело по ч. 1 ст. 280 УК РФ (публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности). Мы решили, что больше не надо испытывать судьбу. На следующее утро уехали в Новосибирск на автобусе, так как на него можно купить билет без паспорта, а оттуда улетели в Киев», — объясняет Тесленко.

22 апреля сибиряк с беременной женой и полуторагодовалой дочерью уже подавал на Украине заявление о получении убежища.

В Киеве они в маршрутке узнали про недорогой хостел, потом их на пять дней приютили знакомые. Затем им удалось найти через волонтеров место в семейном детском доме в Ужгороде в Закарпатье. «Миграционная служба думала около полугода, давать нам или не давать статус беженцев. Только после того, как вмешался работник правительства, с которым нас познакомили, нам дали этот статус. Это Геннадий Друзенко, правительственный уполномоченный по вопросам этнонациональной политики», — говорит Тесленко.

Статус беженца дал возможность легально жить на Украине и искать работу. Кроме того, семья Тесленко получила проездной документ беженца, который фактически равнозначен загранпаспорту. Это было самое важное для них, так как вскоре после переезда на Украину они узнали, что выиграли грин-карту (вид на жительство) в США и теперь могут подавать документы для переезда в Штаты.

«У нас были сомнения, оставаться и «поднимать Украину с колен» или уезжать. Но волонтеры и новые знакомые нам сказали: даже не думайте оставаться, этот кризис надолго. Вернуться вы всегда сможете, а такой шанс выпадает раз в жизни. Так что теперь мы собираем нужные документы, и скоро у нас собеседование в посольстве», — рассказывает Тесленко.

На Украине в его семье произошло еще одно радостное событие: в ноябре родился сын.

Сергей Сергеев, 30 лет. ЛГБТ-активист. Армавир — Вильнюс. Соискатель убежища.

В Вильнюсе сейчас ожидает решения властей о заявке на убежище ЛГБТ-активист из Армавира Сергей Сергеев. На родине он сотрудничал с партиями СПС и «Яблоко», руководил проектом по работе с ВИЧ-инфицированными. Правоохранительным органам не понравилось, что он критиковал в соцсетях проведение Олимпиады в Сочи и работу казачества. В итоге Сергеев оказался фигурантом уголовных дел по статье о гей-пропаганде и по экстремистской статье. По словам Сергеева, ему грозило принудительное психиатрическое обследование. В правозащитной организации Human Rights Watch ему помогли в ускоренном порядке получить визу ЕС и выехать из страны.

«В конце апреля 2014 года меня вызвали в городское УВД, на одной территории с которым находится и ФСБ. Принудительно отвели в кабинет следователя ФСБ, где допрашивали о деятельности, заставили подписать нужный им вариант протокола», — вспоминает ЛГБТ-активист. В середине июля было возбуждено уголовное дело, а 19 августа прошел первый обыск в его доме. Потом, когда силовики нагрянули второй раз, он оказался в отъезде.

«И мои друзья, и правозащитники советовали: выезжай как можно раньше. Так сложилось, произошло настоящее чудо, мне много людей и организаций помогли выехать из России. Я бежал из страны, когда уже был в розыске и не смог найти помощь ни у одной российской правозащитной организации», — объясняет Сергей.

Активист пустился в бега. Полтора месяца он ездил по стране, ища поддержки у правозащитников. Везде отвечали: защитить его не получится. Армавирский адвокат убеждал написать повинную, гарантируя условный срок. Только в Human Rights Watch помогли в ускоренном порядке получить визу ЕС и выехать из страны. Деньги на билет в Вильнюс анонимно передала другая правозащитная организация. В Литве Сергеев попросил убежища, однако его будущее остается неясным. Официально работать он пока не может. К тому же в Литве высокий уровень безработицы, а на вакантные места стараются брать местных.

Игорь Харченко и Ольга Солдатова, 21 и 26 лет. Экологи. Краснодар — Вильнюс. Туристическая виза.

Шесть активистов из «Экологической вахты Северного Кавказа» и «Яблока» были задержаны вечером 3 февраля 2014 года под Краснодаром. В их числе были Игорь Харченко и Ольга Солдатова. В тот же день был задержан и арестован на 15 суток эколог Евгений Витишко.

«Несколько дней я провел в спецприемнике, где сотрудники в штатском интересовались, зачем и на какие средства я помогаю модерировать свою группу в соцсети», — рассказывает Игорь. Он был обвинен в неповиновении законным требованиям полиции. Незадолго до этого неизвестные разбили ему машину. Следующие несколько месяцев следователи то и дело вызывали экологов на допросы.

В сентябре Игорь и Ольга были в Москве, помогая «Яблоку» на выборах в Мосгордуму. Тогда же увидели в новостях сообщение о возбуждении на Кубани уголовных дел на двух неназванных активистов. Экологи забеспокоились, не их ли фамилия фигурирует в деле. «Около часа проговорили, посоветовались с друзьями и решили не рисковать», — рассказывает Ольга.

Их загранпаспорта остались в Краснодаре, поэтому они выехали в Белоруссию, а оттуда, договорившись с местными пограничниками, на Украину, в Киев. Спустя несколько дней переехали во Львов, где два с половиной месяца снимали квартиру. Так как не знали, на сколько приехали, платили посуточно, в месяц выходило около 20 тыс. руб. В спальном районе Львова пустую квартиру можно снять в два раза дешевле.

«На Украине можно находиться только 90 дней в течение полугода. Когда срок истекал, стали искать, куда ехать дальше», — продолжает Игорь. Возвращаться не хотелось, так как на родине под арест попали их знакомые — Дарья Полюдова и Сергей Титаренко. Тогда экологи вышли на общественную организацию из Литвы, которая помогла оформить туристические визы. С середины ноября они живут в Вильнюсе. За аренду квартиры платят €300, еще €140 уходит на коммунальные услуги. Все это из собственных средств (накопления и сдача в аренду дома в Краснодаре), организация помогла лишь единовременно и оплатила курсы английского. Помимо английского краснодарцы ходят на бесплатные курсы по литовскому языку. Там занимаются выходцы из стран СНГ, много жителей Донбасса, выехавших в связи с военными действиями.

Юлия Башинова, журналист. Москва — Вильнюс. Переехала с мужем и тремя детьми на ПМЖ.

«Решение было обдуманное. Мы с мужем размышляли об этом с 2011 года, но все откладывали этот шаг, а декабрь 2011 года нас сильно притормозил: появилась надежда на перемены в стране. Мы ходили на митинги за честные выборы и думали, что уезжать уже не придется. А потом было то, что было. Никаких перевыборов в Госдуму, президентские выборы с известным результатом. Но по инерции мы все еще оставались и надеялись. Потом началось: гомофобные поправки к КоАП, «болотное дело», аресты, обыски, сроки... Мы начали искать варианты. Нашли, стали оформлять документы, но все не спеша, наверное, все еще надеясь, что это не пригодится», — рассказывает Башинова.

Бежать из страны семья Башиновых окончательно решила после присоединения Россией Крыма и дальнейших событий на юго-востоке Украины.

Местом для новой жизни они выбрали Вильнюс. Вещи отправили на машине — грузить пришлось за несколько часов до вылета. «Все трое детей в этот день не поспали, были в жутком стрессе. Остановились в отеле, кое-как всех разложили по кроваткам, усыпили. Утром поехали на встречу с риелтором и владельцем нашей новой съемной квартиры. В середине дня мы вселились в квартиру, чуть позже приехал водитель с нашими вещами. Все разгрузили, включили отопление, стали разбирать вещи», — вспоминает день переезда Юлия.

На статус беженцев они не подавали документов. Вопрос с видом на жительство решили другим способом. «Мы зарегистрировали закрытое акционерное общество и получили вид на жительство как его акционеры, — объяснила Башарова. — Финансовые вопросы решались за счет накоплений, так как к отъезду мы готовились заранее. У мужа также осталась удаленная работа в России. А в Вильнюсе мы будем строить свой бизнес, тем и будем зарабатывать».