Дикий бизнес Камчатки

Как камчадалы зарабатывают на дикоросах, если в конкурентах — медведи

Анастасия Берсенева, Москва-Петропавловск-Камчатский-Анавгай 03.11.2014, 13:27
__is_photorep_included6275161: 1

На Камчатке обсуждается идея возрождения центров приемки у населения ягод, грибов и трав. Такие центры действовали в СССР. Однако эта система может загубить предпринимательскую искру у местного населения — в регионе в последние два года появились начинающие предприниматели. При этом на пути к успеху Камчатки стоят серьезные конкуренты — 18 тыс. бурых медведей.

Идея накормить Россию и соседние страны дарами природы на Камчатке ходит давно, но все упиралось в проблему транспортировки грузов с самой удаленной части страны на материк. Небольшие объемы продукции даже во Владивосток отправлять невыгодно. Выходом могли бы стать действовавшие в СССР заготовительные конторы, куда местное население могло бы сдавать дикоросы. Эта идея сейчас обсуждается в крае.

После переработки ягоды, грибы и травы будут засылаться на материк под единым звучным брендом, отражающим дикий характер камчатской природы.

«Важно использовать опыт, который был в СССР на Камчатке — опыт заготовительных контор, — пояснил Роман Руколеев, председатель координационного совета Общественного центра стратегического проектирования. — На базе тех муниципалитетов, где растут те дикоросы, которые мы планируем перерабатывать и продавать, надо создать базы, которые будут работать в летний период. Плату за сбор должно контролировать государство, чтобы не было как в некоторых регионах, где сборщикам платят копейки, а потом накручивают стоимость».

По мнению бизнесменов, это позволит населению деревень, живущему более чем скромно, получить деньги, а Камчатскому краю — заявить о себе на российском и иностранном рынке. Руколеев, а также представители Центра инновационного развития Камчатки уже наметили, куда можно будет отправлять продукцию. И одним из перспективных направлений они считают Азиатско-Тихоокеанский регион. «Этот рынок интересен, мы уже занимались его изучением», — пояснил Руколеев.

Но, по всей вероятности, возвращение к советскому пошлому может загубить предпринимательскую искру, которую раздувают в местном населении камчатское отделение Всемирного фонда дикой природы (WWF) России и фонд Citi. Как это парадоксально ни звучит, но уже второй год экологи приучают жителей отдаленных поселений Камчатки, где процветает безработица, использовать быстрое лето, чтобы собрать дикоросы и заработать на этом. Одни сопротивляются, жалуясь на комарье и большое количество медведей — потапычи действительно представляют угрозу для сборщиков, — другие разбираются в написании бизнес-планов и начинают свое дело.

Несмотря на суровый климат, на Камчатке невероятное количество даров природы. Местные говорят, что ягоды и травы стремятся как можно быстрее вырасти и созреть, поэтому они отличаются от своих материковых собратьев. Невысокие сопки покрыты мелкими кустиками, сплошь усеянными крупной синей голубикой, сладкой мягкой жимолостью и ядреной брусникой.

Земляника в два раза крупнее той, что москвичи привыкли видеть в пластиковых стаканчиках на фермерских рынках.

А если остановиться у дороги и зайти в лес на 50 метров, то можно выйти с двумя пакетами грибов. И половина будет — подберезовики, а вторая половина — длинноногие белые. Даже зеленые палки иван-чая поражают яркостью своих фиолетовых метелок с цветами — и из него действительно делают чай. Правда, он обладает ощутимым слабительным эффектом, но кому-то это плюс.

Перед жительницами села Анавгай лежат пакеты с сухими травами. На каждом наклейка с пояснениями. Клевер помогает от кашля и простуды, полынь — для сердечников и при головных болях, тысячелистник улучшает работу пищеварительных желез, заживляет раны, усиливая свертываемость крови. После чашки иван-чая в подобные свойства трав верится легко. Эту мастерскую создала в 2001 году местная жительница Нина Банаканова, ей помогают еще несколько женщин. Они — корячки и эвены.

Корячка Оксана Черканова рассказывает, что предпринимательство нехарактерно для них. Их родители — оленеводы. Образование на Камчатке получить трудно. И сельхозинститут — предмет для гордости. Собственно, и дикоросами стали заниматься те, кто умеет считать деньги: Нина Банаканова — учитель математики, остальные ее помощники — бухгалтера из поселковой администрации. Они всегда ходили за ягодами, грибами и травами. «Но собирали для себя, — рассказывает Черканова. — Дети до школы жили в табунах оленеводов, им дедушки-бабушки и рассказывали, когда какое растение надо собирать».

Основам современного бизнеса женщин сначала учили канадцы, которые проводили семинары в крае. А в прошлом году они были на семинарах в рамках программы развития малого предпринимательства, которую ведут на полуострове WWF России и фонд Citi. Тем, кто решил продолжить свое дело, фонды помогали с приобретением необходимого оборудования. В поселок Анавгай были привезены тепловая пушка для сушилки и мясорубка для трав. «Мы везли это оборудование из Санкт-Петербурга», — отмечает руководитель Камчатского отделения Всемирного фонда дикой природы (WWF) России Сергей Рафанов.

Но, несмотря на помощь, увеличивать объемы продукции жительницы поселка Анавгай не намерены. «Если только дикоросами заниматься, то на это не проживешь. За сезон мы сформировали только 100 пачек чая по 60 граммов. За каждую — 120 рублей», — говорит Черканова. На вопрос, предлагают ли они своим односельчанам отправиться на сопки, женщины отрезают — да кто туда пойдет, там же медведи!

Потом выясняется, что на прием у населения дикоросов требуются деньги, которые вернутся только через несколько месяцев. И женщинам проще самостоятельно выйти в лес или поле, чтобы потом разделить убытки или скромный заработок.

А еще для официального выхода на рынок нужны сертификаты соответствия на каждый вид продукции, которые стоят 50–60 тыс. руб., нужно найти способы доставки продукции в город, до которого ехать 9 часов на машине, решить вопросы с упаковкой, — на это у жительниц далекого поселка уже не хватает сил.

Живущий ближе к Петропавловску-Камчатскому в селе Мильково потомок вождя племени ительменов Николай Шишкин доказывает: если есть любовь к лесу, то и бизнес на его дарах тоже пойдет. Он с женой практически каждый день ходит в лес за грибами и ягодами, встречается с медведями и благополучно расходится с ними. На его садовом участке даже лежит череп медведя. «В лесу нашел», — поясняет Шишкин. Фонды WWF и City передали ему вагончик, который Шишкин превратил в место заготовки и хранения продукции. Особой популярностью пользуются варенье из редкой ягоды — триллиума и сироп из шишек кедрового стланика. Дерево выглядит, словно у сосны отрубили ветки и воткнули кружком в землю, поэтому собирать шишки не утомительно. Время от времени Шишкин уезжает на сноубордическую трассу и там подрабатывает на экскаваторе. «Это хобби», — говорит он. А в свободные часы берет рюкзак и набивает его шишками.

«Хотел местных нанять, но они говорят: даже если бы ты нам предложил по 500 рублей за килограмм шишек, и то не пошли бы собирать»,

— говорит ительмен.

Может, медведей боятся — около горнолыжной трассы два медведя летом ходили. А может, привыкли браконьерствовать, на красной икре легкие деньги ловить. Во всяком случае, во всем Мильково только его семья занимается дикоросами.

«Сейчас мы хотим получить сертификаты на два вида продукции, будем покупать морозильный шкаф, чтобы готовую продукцию не в доме хранить. Жена моя возит продукцию по выставкам, была в Хабаровске, в Москве, в Канаде», — делится планами Шишкин.

На вопрос, что будет, если в селе появится заготовительная контора, как в СССР, внук вождя племени хмурится и поясняет, что соревноваться с таким конкурентом будет трудно, придется встраиваться в процесс. Но тогда могут потеряться его уникальные варенья и сиропы.

А вот их более энергичный коллега — русский мужик из села Долиновка делает миллионы на дикоросах.

Его имя — Николай Богунов, и его терпеть не могут односельчане и те, кто занимается сбором дикоросов на Камчатке. «А все потому, что я работаю и плачу деньги сборщикам за грибы и ягоды», — говорит Богунов. Он объясняет психологию: местное население не любит трудиться, сидеть часами в лесу, где полчища диких комаров и не менее диких медведей. Но работы нет, зато есть Богунов, который может дать за ведро грибов денежку, но не настолько большую, как хотелось бы. Над входом на участок, где стоят рядами грибоварки, прибита табличка: «Прием грибов и ягод». И те, кто хочет заработать, все равно несут ведра.

Но в соотечественников веры у Богунова немного.

Поэтому для придания своему делу динамики он нанимает братьев-футболистов из Узбекистана.

Узбеки комаров и медведей не боятся. «Они не пьют, работают по 12 часов. Производительность высокая. Им я зарплату поставил. Бригадиру — 2,5 тысячи в день, а у работников — по тысяче в день. Плюс платим им за сбор. Русским меньше плачу, у них производительность маленькая. А они обижаются», — говорит Богунов.

В итоге он добился внушительных объемов. За сезон собирает и обрабатывает 11 тонн грибов. Они разлетаются за два месяца. «40–50 человек собирают, а шесть моих работников на переработке стоят, — объясняет схему Богунов. — Пошла голубика — мы нашли поляну, там кусты все синие. Три дня ее собираем, потом три-четыре дня ее продаем. Голубика же не ждет. У нас самый шустрый узбек за сутки собрал 100 килограммов голубики, 8 тысяч рублей заработал. Облепиху собираем — две тонны за 200 тысяч уходит. Был заграничный заказ на жимолость — 500 килограммов. Корейцы вышли через владивостокских академиков на наших, те — на продавцов, а они меня посоветовали. Корейцы выяснили, что на Дальнем Востоке в жимолости есть какой-то особенно ценный компонент. Хотят ее в фармацевтике использовать», — рассказывает предприниматель.

Голубику он отвез на фестиваль, где продал по цене ниже оптовой — так быстрее можно сбросить скоропортящуюся ягоду и получить живые деньги. Параллельно он постоянно обновляет технику.

Купил машину для перевозки, рефрижератор для хранения ягоды. «На производство потратили 6 млн 700 тысяч, а заработали 12 млн рублей», — говорит Богунов. Он раскрывает свой секрет: «Узбеки нам свою зарплату отдали, чтобы мы все провернули, продали и перед их отъездом расплатились». Таким образом, у предпринимателя были деньги на покупку грибов у населения. Сейчас он мечтает разводить на Камчатке смородину и малину. Тут их почти не осталось. Питомники он уже разбил, кусты смородины из Челябинска заказал. Через три года пойдет своя ягода.

Он пытается пойти дальше и брать субсидии, но банки неохотно кредитуют бизнес с нестабильной прибылью — засуха немедленно сказывается на урожайности. А чиновники придираются к формам печатей на бумажках, когда Богунов хочет участвовать в госпрограммах поддержки малого бизнеса. А если говорить о проблемах, которые ему создал новый Лесной кодекс, то проще закрыть контору, чем их решить. Теперь ему требуется брать в аренду участок леса и платить за него год. А кто угадает — на какой поляне будет урожай голубики, а где — грибов? «У меня грибы тут в лесу растут, брусника — в вырубках, горельнике, голубика — в старом горельнике.

Меня в ярмо загоняют! Как индейцев — в резервации!» — от негодования Богунов рычит почти как медведь.

Богунов уверен, что справится с бюрократией, медведей он тоже обойдет. Но если заготовительные конторы появятся, то его с узбеками бизнесу тоже придется тяжело.

Фонд WWF России может поддержать Богунова только морально — он не подходит под условия программы. Зато с новыми предпринимателями фонд будет продолжать работать, несмотря на вероятность появления заготконтор, говорит Сергей Рафанов. Он уверен, что им удастся расшевелить камчатское население. Более 60 человек приходили в прошлом году на семинары по организации своего бизнеса, и после этого 15 семей по всей Камчатке открыли свое дело и получили гранты на сумму более 2 млн руб. В следующем году Рафанов будет проверять, насколько удачно его подопечные используют грибоварки и сушилки.