Цивилизация
Украинские беженцы рассказали «Газете.Ru», что обратно на родину уезжают те, кто не смог устроиться в России, а также те, у кого остались родственники на Украине. По их словам, из тех, кто приехал весной в Москву и Подмосковье, около 10% уже вернулись обратно. Однако вернувшиеся рассказывают, что в Донецке и Луганске все еще слышны выстрелы, несмотря на объявленное перемирие.
В выходные сообщалось о попытках штурма аэропорта Донецка, который находится под контролем силовиков.
Ирина Алексеенко была вынуждена оставить родной Луганск и искать спасения в Московской области. «Я провела в Подмосковье несколько месяцев, но так и не смогла устроиться на работу, — говорит Алексеенко, собирая вещи в обратный путь. — Во-первых, не хочется быть иждивенкой, во-вторых, все-таки там остались все мои родственники. Когда приехали сюда с четырехлетним сыном, я была уверена, что обратно уже не вернусь. Муж у меня в ополчении. И рассказывали жуткие вещи, что жен сепаратистов посадят, что построили концентрационные лагеря в Донецке для всех, кто хоть как-то был против украинской власти, но подруга моя вернулась туда и говорит, что нет ничего такого. Я ее попросила сходить к моему дому, посмотреть. Она сказала, что он полностью разрушен.
Но я все равно на следующей неделе поеду домой, по мужу соскучилась страшно», — рассказала «Газете.Ru» Алексеенко.
Данные ОБСЕ подтверждают, что поток людей на границе развернулся в обратном направлении. «Миссия наблюдения фиксирует, что большинство людей пересекают границу в направлении из России на Украину», — сообщается в недельном отчете миссии ОБСЕ по наблюдению за российскими погранпунктами «Гуково» и «Донецк», опубликованном 10 сентября.
По данным организации, за неделю на двух КПП число пересекающих границу увеличилось.
«Команды наблюдателей продолжали получать многочисленные сообщения о катастрофических разрушениях в результате артиллерийского огня, которые приводят к прекращению снабжения водой, газом и электричеством. Однако собеседники также заявляли, что интенсивность боев и обстрелов существенно снизилась», — фиксируется в отчете.
В российском Южном таможенном управлении сообщают, что с каждым днем количество зарегистрированных на границе автомобилей увеличивается. Возвращаются в основном жители приграничных районов.
«В этих машинах были бабушки, дедушки, дети, то есть люди возвращались домой, с вещами. Но это только малая часть людей, которые до этого приехали к нам. Многим из них некуда возвращаться. Поехали в основном только те, которые живут рядом — это Свердловск, Краснодон. Немного людей поехали в Донецк, немного людей из Луганска.
Но опять же это те жители, которые едут в Луганск, зная, что их квартиры уцелели»,
— рассказал русской службе «Би-би-си» лидер Шахтинского отделения ЛДПР, глава местной общественной палаты Алексей Бойко.
Некоторые беженцы приезжают на родину, чтобы увидеть родственников, проверить дома, но остаться не решаются, так как не уверены в окончательном перемирии и прекращении огня.
«Я приехала посмотреть на дом, а дома-то нет. Мою кошку взяли соседи, у них тоже от дома мало что осталось. Я кошку себе забрала, сейчас сажусь в автобус, поеду в Крым, — рассказала «Газете.Ru» беженка из Луганской области Алена Сергеева (фамилия изменена по просьбе собеседницы. – «Газета.Ru»). — У меня дочь и сын в Крыму, собираются оттуда в Тверь переезжать. Я к ним поеду: тут больше никого не осталось, кроме воспоминаний, целой жизни и друзей. Мне жалко, что все это произошло с моей страной. Ополченцы зря все это затеяли. Не понимаю, что они получили в итоге, кроме разрушенных жизней».
Впрочем большинство беженцев все-таки еще остается в России. Из группы, с которой в Подмосковье приехала Ирина Алексеенко (около 50 беженцев из Донецка и Луганска), примерно треть устроились на работу, распределили детей по школам и детским садам и не будут возвращаться на Украину.
Беженка из города Лисичанска, живущая в Электрогорске, рассказала «Газете.Ru», что останется в России, чтобы ее семью не называли крысами, бегущими с корабля. «Может, все сложится. И лучше муж сюда приедет: здесь для него и работа уже есть, в правоохранительных органах пообещали. А там мы уже чужие — это как «на щите» туда возвращаться. Всегда будут тыкать, вот, мол, на вашей совести кровь, хотя это и не так.
Тем более, уже когда уезжали, нас называли крысами за то, что бежим с тонущего корабля. Хочется забыть это и начать все сначала.
Чтобы дети уже про это не помнили и жили как мирные люди», — рассказала она.
