Цивилизация
Поводом для судебного разбирательства о степени комфортности стандартного милицейского автомобиля УАЗ-3909, известного в народе как «буханка», послужил инцидент, произошедший 25 декабря 2007 года. По инициативе активистов Коми правозащитной комиссии (КПК) «Мемориал» у памятника «Скорбящий воин» в Сыктывкаре в тот день была отслужена лития о жителях Коми, погибших в Афганистане и Чечне. Перед скульптурой воина зажгли 157 свечей в красных пластмассовых стаканчиках. В десятом часу вечера член правления «Мемориала» Эрнест Мезак подошел к памятнику, чтобы убрать свечи. За этим делом его застал пеший патруль ППС, задержавший правозащитника по подозрению в хулиганстве. По вызову патруля к памятнику подъехал милицейский «уазик», в задний отсек которого к двум пьяным поместили и Мезака.
«Я отчетливо осознал, что стал пельменем в холодильнике. В отсеке для задержанных была кромешная тьма и мороз, как на улице.
Пришлось позвонить знакомым и попросить их принять меры по моему освобождению», — вспоминает о случившемся Эрнест Мезак. Правозащитник провел в автомобиле около 20 минут, а затем был отпущен.
Позднее в рамках совместного проекта КПК «Мемориал» и московского Фонда «Общественный вердикт» условия содержания правозащитника в «буханке» были обжалованы в Сыктывкарском суде. Иск к УВД Сыктывкара был основан на позиции Европейского суда по правам человека, высказанной в деле «Худоеров против РФ». Страсбургский суд в этом решении поддержал требования к перевозке лишенных свободы лиц, выработанных Европейским комитетом по предупреждению пыток. Комитет считает, что автомобильные боксы для задержанных должны быть теплыми, освещенными, снабженными ремнями безопасности или другими приспособлениями для сохранения устойчивости людей при движении машины. Сыктывкарский правозащитник, в свою очередь, взялся утверждать, что условия его содержания в «уазике» нарушали статью 3 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, согласно которой люди не должны подвергаться бесчеловечному и унижающему достоинство обращению.
Представителям УВД и Автохозяйства МВД по Республике Коми (формальный владелец злополучной «буханки», привлеченный к делу на правах третьего лица) было сложно спорить с правозащитниками. Позиция милиции свелась к тому, что европейские стандарты, установленные для перевозки подсудимых, не распространялись на Эрнеста Мезака, так как он был рядовым задержанным, а холодный «уазик» с ним никуда не двигался. При этом милиция так и не смогла предоставить суду сертификат «одобрения типа транспортного средства» на тот автомобиль, в котором содержался член «Мемориала». УВД, правда, представило суду «одобрение» на похожий милицейский автомобиль. Однако из этого документа следовало, что задний отсек уазика предназначен исключительно для груза, а не для живых людей.
В ходе судебных заседаний юрист КПК «Мемориал» Александр Островский доказал, что в задний отсек уазика в любом случае нельзя помещать больше двух задержанных. А так как Мезак оказался там третьим, это, по мнению Островского, явно свидетельствовало о желании милиции нарушить правила безопасной перевозки пассажиров автотранспорта.
Суд, рассмотрев дело, вынес компромиссное решение. Иск Мезака удовлетворен частично. Условия содержания правозащитника в «буханке» признаны унижающими достоинство, но не признаны бесчеловечными.
«После того как судья составит полный текст судебного решения, КПК «Мемориал» предпримет ряд мер, чтобы перевозка людей в милицейских «буханках» стала гуманной. Думаю, этому будут рады и сами милиционеры, которые в зимние месяцы тоже мерзнут в «уазиках», — заявил Эрнест Мезак после суда.
