Кого слушает президент

Смерть Долматова без главных составляющих

Расследование гибели Долматова в Нидерландах завершено, голландский правозащитник опасается сокрытия важных деталей

Ольга Кузьменкова 29.03.2013, 10:29
Кирилл Лебедев/«Газета.Ru»

Расследование гибели оппозиционера Александра Долматова, покончившего с собой в Нидерландах, завершено. Результаты направлены его адвокату, в ближайшее время их передадут голландским властям и родственникам другоросса. Голландский правозащитник Герт Атес, следивший за делом Долматова с января, сомневается, что материалы расследования помогут установить истинную причину его гибели, но рассчитывает, что дело поможет реформировать голландское законодательство о беженцах.

Результаты расследования смерти российского политэмигранта Александра Долматова были направлены его голландскому адвокату Марку Вейнгардену еще 20 марта, но до сих пор официально остаются закрытыми. В ближайшее время материалы поступят в парламент, где по делу Долматова сформирована рабочая группа, и в министерство юстиции Нидерландов. Одновременно с этим сотрудники голландского посольства в Москве передадут документы матери другоросса Людмиле Дорониной.

Лишь после этого результаты расследования станут известны общественности, рассказал «Газете.Ru» голландский правозащитник Герт Атес, знакомый с ходом расследования. Атес возглавляет некоммерческую организацию United, которая занимается правами беженцев и мигрантов. Он проводил самостоятельное расследование обстоятельств гибели другоросса, а также помогал в организации прощания с Долматовым в Нидерландах и возвращении его тела на родину.

Активист «Другой России» Александр Долматов был найден мертвым в депортационной тюрьме при аэропорте Роттердама 17 января этого года. В Нидерланды оппозиционер бежал, опасаясь преследования по «болотному делу». В декабре власти королевства отказали Долматову в политическом убежище, однако он не стал обжаловать это решение в суде, перестал выходить на связь со своим адвокатом, а вскоре после этого покончил с собой. Обстоятельства смерти оппозиционера до сих пор до конца не ясны. Предполагается, что истинные причины самоубийства оппозиционера должны установить три расследования, которые одновременно ведут минюст, минздрав и полиция Нидерландов.

По словам Атеса, сейчас завершено лишь расследование, проводившееся криминальным департаментом министерства юстиции.

Несмотря на то что результаты проверки еще не опубликованы, уже сейчас можно предположить, что ряд обстоятельств последних месяцев жизни Долматова останутся непроясненными. «Они точно не скажут, что ему должны были дать убежище, потому что это должен решать суд, а не правительство. И следователи не должны высказывать тут своего мнения. Вот об этом мы не услышим», — поделился Атес мнением с «Газетой.Ru». Голландские власти по итогам доклада могут признать свои ошибки в деле Долматова — в этом случае мать оппозиционера Людмила Доронина сможет добиться от Нидерландов компенсации, говорит правозащитник.

Правозащитник отметил, что в опубликованных результатах расследования точно не будет упоминаний о двух самых обсуждаемых версиях того, что подтолкнуло оппозиционера к самоубийству. В докладе не будет говориться о возможных проблемах Долматова с наркотиками, поскольку эта информация носит частный характер. Кроме того в нем не будет сведений, касающихся вопросов безопасности. Как полагает Атес, по этой причине могут не быть описаны контакты Долматова с нидерландскими спецслужбами, если они имели место. Таким образом, результаты расследования не помогут установить исчерпывающую картину произошедшего.

Данные токсикологической экспертизы также не будут приложены к документу. Из предсмертной записки Долматова, которая целиком была обнародована только неделю с лишком спустя его смерти, не следует доподлинно, что побудило его свети счеты с жизнью — возможная наркотическая зависимость или нежелание «возвращаться предателем» на родину.

Один из источников «Газеты.Ru», знакомый с ходом расследования, говорит, что информация об интересе спецслужб к Долматову пока не подтверждается, а приоритетной версией являются психологические проблемы, вызванные сильнодействующими веществами.

В организации United, однако, полагают, что секретные службы Нидерландов действительно могли интересоваться Долматовым и пытаться войти с ним в контакт.

«Он трижды был на собеседованиях, организованных департаментом иммиграции в июле и августе. И недавно мы узнали, что было еще четвертое собеседование, о котором никак официально не сообщалось, так что о нем не было известно раньше, — рассказал Атес «Газете.Ru». — Это было в его день рождения — кажется, 12 сентября. Мы об этом узнали, потому что, разумеется, в этот день ему звонила его мать, но он не ответил на звонок, а вечером он ей объяснил: «Мама, у меня было особое собеседование, там были два сотрудника иммиграционных служб и еще два незнакомых мне человека».

Мы думаем, что это могли быть представители секретных служб, которые хотели поговорить с ним. Голландских секретных служб, это были голландцы. Я бы хотел прочитать об этом в докладе, но я не уверен, что там будет эта информация».

Атес отметил, что нидерландским правозащитникам, работающим с беженцами, и раньше были известны случаи давления на иммигрантов со стороны спецслужб. Представители силовых ведомств встречались с беженцами и угрожали им депортацией в случае отказа от сотрудничества. «У них нет полномочий сделать это, потому что решение принимает суд, но, если вы беженец, вы этого можете и не знать», — объяснил Атес, добавив, что, по его мнению, именно давление со стороны спецслужб королевства могло стать причиной тяжелой депрессии Долматова.

В случае с погибшим другороссом интерес спецслужб оправдан: до бегства из России Долматов был ведущим конструктором корпорации «Тактическое ракетное вооружение». Впрочем, известно, что у него был самый низкий уровень доступа к секретным данным. По этой же причине встречи с Долматовым могли искать и российские спецслужбы, допускает Атес. Представители ФСБ входили с ним в контакт в 2008 и 2011 годах и предлагали сотрудничество, но в обоих случаях Долматов отклонял предложение. Об этом оппозиционер сам рассказывал сотрудникам иммиграционных служб во время собеседований.

Расследование будет сфокусировано на процедурных ошибках, допущенных нидерландской стороной.

«Я жду, что в докладе по крайней мере будут обстоятельства его ареста и смерти и что будут предложены шаги для изменения этого», — сказал Атес.

На сегодняшний день известно, что Долматов был ошибочно помещен в депортационную тюрьму из-за бюрократических нестыковок.

Его адвокат сам обжаловал решение об отказе в предоставлении политического убежища оппозиционеру, вынесенное еще 14 декабря прошлого года, не уведомив своего клиента. Бумага была отправлена факсом в шесть часов вечера в пятницу, 11 января, в последний день апелляции, и это закрепляло за Долматовым право оставаться на территории Нидерландов до окончательного решения по его делу. 13 января другоросс сам вызвал полицию по причинам, которые пока представляются не до конца очевидными. Прибывшие сотрудники правоохранительных органов обнаружили оппозиционера в «плохом состоянии», сильно перевозбужденного и находящегося под воздействием неких препаратов — неизвестно, был ли это алкоголь, наркотики или сильнодействующие лекарства. Полицейские не имели сведений о том, что срок пребывания Долматова в стране продлен, и отвезли его в депортационную тюрьму в аэропорт Роттердама, откуда его должны были отправить в Россию.

«Проблема» в том, что в тот момент, когда к нему приехала полиция, у него при себе оказался паспорт, указывает Атис на еще одну бюрократическую несостыковку. Если бы документа, удостоверяющего личность, у оппозиционера не было в принципе (например, если бы он его уничтожил или выкинул), власти Нидерландов не смогли бы выслать его из страны до установления личности. «Дело в том, что если ты нелегал, то они не могут тебя выслать. Но у Долматова был паспорт», — сказал Атес.

В тюрьму при аэропорте Роттердама оппозиционера доставили на микроавтобусе, куда помещаются 3—4 сопровождающих из числа полицейских. Как правило, люди из сопровождения имеют дело с настоящими преступниками, из-за чего им свойствен весьма жесткий стиль общения с задержанными. Вполне возможно, полагает Атес, полицейские психологически подавляли оппозиционера, говорили ему, что он будет выслан на родину, и это могло повлиять на Долматова, у которого и так были расшатаны нервы.

Атес отмечает еще одно нарушение: в одиночной камере в блоке С для задержанных с психологическими проблемами, куда был помещен Долматов, не оказалось видеокамеры, но были предметы, с помощью которых можно совершить самоубийство. Например, пишущая ручка. В депортационном центре не стали связываться с адвокатом другоросса (что было положено по процедуре). Вместо этого сотрудники тюрьмы вызвали государственного адвоката, который также не знал о поданной апелляции и о том, что пребывание Долматова на территории королевства легально.

По словам главы United, история Долматова выявила многие пробелы в процедуре получения статуса политического беженца в Голландии. Подобные случаи происходили в Европе и раньше. За последние 20 лет на территории ЕС погибли более 17 тысяч иммигрантов, однако до сих пор ни один случай не получал такого внимания общественности, уверен он. Как объясняет Атес, это может быть связано с тем, что чаще всего погибают беженцы из бедных и неразвитых стран, а не европеец-политэмигрант.

«Обычным голландским подданным стыдно, они говорят: «Этот молодой человек не должен был умирать, он должен был получить убежище», — заключает Атес. —

Мне кажется, тут есть болезненный момент: я думаю, если бы этот парень был чернокожим, то не было бы никакой реакции.

Но у него есть и лицо, и история, а теперь мы еще и погружаемся в детали, связанные с секретными службами и работой в компании, производившей ракеты, попытками вербовки ФСБ, связями с политическим движением».