«Так вот поступают в России, когда кто-то переходит дорогу правящим плутократам этой страны, — его отправляют в Сибирь по ложным обвинениям», — комментирует решение Мосгорсуда оставить Михаила Ходорковского (признан в РФ иностранным агентом и внесен в список террористов и экстремистов) и Платона Лебедева в заключении до 2016 года колумнист The New York Times Джо Носера. «В Китае, когда правители страны хотят избавиться от проблемного диссидента, они его просто прячут под замок — там не притязательны.
Но Россия хочет заставить мир поверить, что она подчиняется верховенству права», — продолжает он, указывая на то, что шестилетний приговор Ходорковскому и Лебедеву был вынесен в полном соответствии с процедурой.
Международная правозащитная организация Amnesty International после утверждения приговора руководителям ЮКОСа Михаилу Ходорковскому и Платону Лебедеву во вторник признала обоих узниками совести. В заявлении организации второй процесс по делу ЮКОСа назван политически мотивированным, но в то же время выражается надежда, что Верховный суд России может стать последней надеждой на свершение правосудия. «Тот факт, что апелляционный суд не смог разобраться в тех существенных недостатках районного суда, тот факт, что Ходорковский и Лебедев уже провели восемь лет в тюрьме, и обвинения приводят нас к мысли, что эти люди сидят всего лишь по политическим причинам», — заявил «Интерфаксу» глава российского отделения AI Сергей Никитин.
Лишь на минувшей неделе AI ответила отказом на «письмо 45» — обращение российской интеллигенции к правозащитникам с просьбой признать фигурантов дела ЮКОСа узниками совести. Тогда в Лондоне посчитали, что дела Ходорковского и Лебедева не удовлетворяют требуемым критериям. «Amnesty International признает человека узником совести лишь в том случае, если сможет с уверенностью заявить, что ни одно из предъявленных ему уголовных обвинений не является обоснованным», — говорилось в ответе. По окончании первого дела ЮКОСа AI также не стала признавать Ходорковского и Лебедева узниками совести, сославшись на экономический характер их преступлений.
Термин был введен в обращение в начале 1960-х годов основателем AI британцев Питером Бененсоном. Первым узником совести в 1962 году был назван пражский архиепископ Йозеф Беран, арестованный в 1949 году за антикоммунистическую проповедь и проведший в тюрьме 14 лет. Первым советским узником совести стал другой католический священник - львовянин Иосиф Слипный, проведший в лагерях 18 лет и высланный в 1963 году из СССР. Два года спустя он был назначен кардиналом и предстоятелем Украинской греко-католической церкви. В разное время узниками совести в СССР признавались, среди прочих, Иосиф Бродский, Владимир Буковский, Юлий Даниэль, Сергей Ковалев, Валерия Новодворская, Андрей Сахаров, Андрей Синявский, Александр Солженицын, Натан Щаранский, Глеб Якунин. Последние советские узники совести были освобождены в 1987 году.
В новой России первые узники совести появились еще при президенте Борисе Ельцине. Первым стал отставной капитан 1-го ранга Александр Никитин, арестованный в 1996 году за шпионаж (в пользу экологической организации «Беллуна»), проведший в заключении 11 месяцев и оправданный Верховным судом в 2000 году. Та же судьба постигла другого моряка и журналиста Григория Пасько, арестованного в 1997 году за шпионаж уже в пользу японских экологов. Пасько вышел на свободу в 2003 по УДО. Чуть позже Никитина AI назвала узником совести омского правозащитника и советского политзаключенного Юрия Шадрина, арестованного в ноябре 1996 года за сопротивление властям в ходе очередной его голодовки.
В правление Владимира Путина лишь один россиянин получил подобный статус - административно арестованный в сентябре 2006 года за организацию пикета памяти жертв террористического акта в Беслане правозащитник Лев Пономарев. Президентство Дмитрия Медведева отметилось уже пятью «узниками совести». В январе этого ими были названы арестованные за участие в новогодней акции «Стратегия-31» оппозиционеры Константин Косякин, Эдуард Лимонов, Кирилл Манулин, Борис Немцов и Илья Яшин, проведшие в ИВС менее двух недель.
Ходорковский и Лебедев, таким образом, стали единственными российскими заключенными, признанными AI узниками совести. Этим статусом наделяется человек, находящийся под стражей или в заключении исключительно за то, что мирно выражал свои политические, религиозные или научные взгляды, или за принадлежность к определенной расовой, религиозной, этнической, языковой или гендерной группе. Большинству российских оппозиционеров, попадающих в тюрьму, AI присуждает другой статус - политзаключенного.
Однозначное отношение мейнстрим-медиа к Ходорковскому и его истории вызывает и обратную реакцию, в частности, у колумниста журнала The Rolling Stone Мэта Тэйби. «Западные критики абсолютно правы, когда вцепляются Путину в глотку за использование тюрем, полицейских, не говоря уже об убийствах, как орудий ответа на неприятные политические вызовы. Путин вел себя как мелкий диктатор, и его зашкаливающий бандитизм должен быть однозначно порицаем, — пишет он. — Но я действительно устал читать о том, как Михаил Ходорковский (…) стал мучеником свободного капитализма». «Западные репортеры всегда вводят Ходорковского в текст, упоминая его «темные дела» середины 1990-х, которые могут вызывать вопросы с точки зрения закона, но которые «были характерны для тех времен» и были частью «атмосферы Дикого Запада ельцинской эры». Это клише, служащее для самооправдания, и я не считаю, что американские репортеры, которые не жили там тогда, понимают, что пишут», — делает вывод американский журналист.
О своем разочаровании оставлением приговора Ходорковскому и Лебедеву высказали во вторник ведущие западные державы. «Дело Ходорковского и Лебедева стало символическим из-за отсутствия доверия к тому, как закон применяется сегодня в России», - утверждает баронесса Кэтрин Эштон, возглавляющая общеевропейскую дипломатию. «Для того, чтобы состоялась подлинная политическая, экономическая и социальная модернизация, реформы должны проводиться в России в сторону создания прозрачной, независимой и надежной судебной системы, которая внушает доверие и свободна от политического вмешательства», - говорится в ее заявлении.
Та же оценка пришла из Лондона. Министр по делам Европы в британском МИДе Дэвид Лидингтон отметил в специальном заявлении, что «провал апелляции Ходорковского и Лебедева подчеркивает беспокойства на счет выполнения принципа верховенства права в России. Великобритания уверена, что российскому народу лучше бы служила честная и беспристрастная судебная система, которая защищала бы законные права всех граждан и обеспечивала бы доверие международных инвесторов».
США пока не отреагировали, но учитывая позицию госдепа, озвученную после приговора в первой инстанции, можно не сомневаться, что сказано будет то же самое. В конце декабря от имени госсекретаря Хиллари Клинтон было распространено заявление, в котором указывалось, что такой исход дела «вызывает серьезные вопросы об избирательности наказания и о том, что верховенство права уходит на второй план перед политическими расчетами». «Этот и подобные случаи оказывают негативное влияние на репутацию России как страны, исполняющей свои обязательства в области международно признанных прав человека и улучшающей свой инвестиционный климат», - говорилось также в заявлении.
«Ходорковский был бывшим комсомольским инсайдером, коммунистическим наемником, который при помощи своих дружков-грабителей прибрал к рукам гигантскую компанию, но, когда банда попросила его встать в шеренгу, а его дон Владимир Путин попросил его об услуге, он взбрыкнул и начал сольную игру», — приходит к выводу автор The Rolling Stone.
На Западе приходят к выводу, что оставление в силе приговора по второму делу ЮКОСа ставит крест на мечтаниях о модернизации и либерализации в России. Кое-кто предполагает, что вторничное решение суда свидетельствует о грядущем закручивании гаек.
«Дело Ходорковского стало барометром ситуации с национальной политикой», — пишет французская Le Figaro, проводя параллели между проигрышем Ходорковского в суде и проигрышем Дмитрия Медведева на российской политической арене. «За год до президентских выборов Дмитрий Медведев попытался возвысить свой слабый голос несогласия с Владимиром Путиным, заявив, что освобождение бывшего главы ЮКОСа не представляет «никакой опасности» для общества», — отмечает это издание. «Разумеется, кремлевский шеф наговорил много правильного в течение 3 лет пребывания в должности, однако это ничего не значит», — продолжает немецкая Die Tageszeitung.
Приговор «высмеивает усилия президента Дмитрия Медведева выправить ситуацию с соблюдением закона в стране», пишет The Financial Times, утверждающая, что до тех пор, пока Ходорковский будет сидеть в тюрьме, «реформы будут бесплодны».
«Вскоре Ходорковский и Лебедев благополучно вернутся в Сибирь. Плутократы смогут обратить все свое внимание на нового заклятого врага — Алексея Навального. Честный адвокат Навальный последние несколько лет посвятил разоблачению коррупции в крупных государственных российских компаниях, размещая в свое блоге контракты мошеннических сделок. В результате его усилий некоторые из них были аннулированы», — пишет Носера.
Что делать с Москвой — в западной прессе не знают, признавая и необходимость поддерживать, казалось бы, склоняющегося к либерализму президента Медведева, и остроту проблем, стоящих перед Россией.
Колумнист The Washington Post Дженнифер Рубин, ведущая собственный блог на платформе этой влиятельной американской газеты, отмечает необходимость жесткого западного ответа на происходящее в России. В этой связи она горячо поддерживает предложенный американским сенатором Бенджамином Кардином законопроект о запрете на въезд в США и замораживании активов российских чиновников, причастных к гибели Сергея Магнитского и другим нарушениям прав и свобод человека.
Конгресс должен предпринять собственные шаги «в отсутствии жестких действий со стороны администрации Обамы», так как «Белый дом фактически умолк, когда выносился непосредственно приговор Ходорковскому, и так и не сделал никаких комментариев». Почему законопроект Кардина важен, задает риторический вопрос Рубин. «Путинская ворократия зависит от желания мелких чиновников исполнять его приказы, подавлять несогласных и поддерживать коррумпированный и репрессивный режим. В посткоммунистической России у режима и его чиновников нет идеологической мотивации, всего лишь жажда власти и богатства заставляет вертеться путинскую машину. Лишая Путина возможности вознаграждать своих лакеев, наказание бьет в самую точку», — пишет автор.
