Цивилизация
— Каких результатов можно ждать от «большой двадцатки»?
— Самой первой и острой полемикой обещает стать спор между Старым и Новым Светом о моделях выхода из кризиса. Мы будем фактически впервые наблюдать ситуацию, когда Европа, в некотором смысле консолидированно, будет говорить Штатам «нет». До этого похожая ситуация была, разве что когда Европа поддержала Киотский протокол, а США отказались его подписать.
Штаты понимают, что сегодня глубокие институциональные решения, критика Бреттон-Вудских институтов — Мирового банка, МВФ и других — в развитии своем ведут к уменьшению влияния США. Конечно, Штаты этого не допускают. Поэтому они не допускают и критику механизмов и способов регулирования, а видят пути выхода из кризиса в поддержке национальных экономик в виде финансовых вливаний. Но Европа додумалась до того, что сегодня нужно и можно реконструировать всю систему. В этом и состоят две позиции. С одной стороны, вариант гашения кризиса денежным потоком. А на другой чаше весов — срочная реконструкция всех мировых, финансовых и околофинансовых, торговых и экономических регуляторов.
Второй конфликт — между США и остальным миром, который устал от той части Бреттон-Вудских соглашений 1946 года, которая фактически фиксирует преференции доллара как мировой резервной валюты.
— Какие перспективы у предложения России и Китая создать единую наднациональную резервную валюту, которая придет на смену доллару?
— Честно говоря, это не очень хорошая идея. Никакая одна валюта не может быть удобна в создавшейся ситуации, да и в будущем в целом. Лучше оперировать тремя, четырьмя, пятью и даже десятью валютами примерно равного качества — это позволит каждой национальной экономике, каждому центробанку хранить резервы в каком-то своем соотношении. Поэтому я здесь поддерживаю мнение многих экспертов, говорящих о том, что лучше сегодня не воевать за единую мировую валюту, а создавать собственные региональные валюты.
— Какие валюты могут претендовать на этот статус?
— Уже много лет идет дискуссия о создании единой расчетной валюты в Юго-Восточной Азии. Сингапур, Малайзия, Япония, Китай, Южная Корея, Гонконг сейчас обсуждают введение специальных расчетных инструментов для целей пересчета своих торговых балансов, курсовых разниц и так далее. Так же проходил процесс рождения евро в ЕС: сперва были СДР, экю и только потом появился евро. Этот процесс занял порядка двадцати с лишним лет. В еще более продвинутой стадии находится обсуждение создания южноафриканской валюты. Обратила на данный процесс внимание и Южная Америка. Наши руководители тоже уже год-два как обсуждают тему региональной валюты. Наличие нескольких подобных валют, объединяющих интересы региональных групп и национальных экономик, для использования в качестве резервов намного лучше одной валюты. Потому что классика управления рисками, как известно, требует не складывать все в одну корзину.
— Можно ли говорить, что создание мегарегулятора, что предлагает в том числе Россия, поможет выйти из текущего кризиса или предотвратить новый? Есть ли примеры удачных антикризисных рецептов?
— В США регулятор есть, другое дело, что он не «мега», а «мета». Но никто не подумал, какая часть силы у США именно от привилегий по доллару. Как только эти привилегии уменьшаться, сразу снизится и общее экономическое лидерство этого государства в мировой экономике. Я считаю, что у Европы шансов на оздоровление гораздо больше, чем у Штатов. Она говорит, что нужна не только «накачка ликвидности», у большей части Европы нет такого дефицита торгового баланса, как у США.
— Российские власти обнародовали тезисы предложений, которые собираются озвучить на G20. Могут ли советы Москвы внести серьезный вклад в решение мировых экономических проблем?
— К сожалению, пока в нашей стране, в отличие от тех же стран ЕС, нет экспертных советов, комиссий, которые занимались бы исключительно анализом мирового финансового кризиса. Результатами анализа в ЕС становятся конкретные меры, серьезные предложения и программы по выходу из кризиса конкретной страны и ЕС в целом. Все знают комиссию при Саркози, штаб при правительстве Великобритании,
экспертный институт де Ларозьера. А у нас есть комиссия при президенте РФ, которую возглавляет Шувалов, но она решает более практические задачи.
