«В Украине меня называли псевдопатриотом»

Иван Дорн рассказал «Газете.Ru» об обвинениях в спонсировании украинской армии

Ярослав Забалуев 13.02.2015, 14:52
Сергей Фадеичев/ТАСС

Поп-певец Иван Дорн рассказал «Газете.Ru» об обвинениях в спонсировании украинской армии, крепнущем российско-украинском сотрудничестве и отношении к военным действиям на Украине.

В феврале этого года несколько российских СМИ опубликовали информацию о том, что украинский певец Иван Дорн спонсирует украинскую армию на деньги, вырученные с новогодних корпоративов в России. «Газета.Ru» встретилась с исполнителем, чтобы узнать, как все это случилось, что сейчас происходит в некогда общем поп-культурном пространстве России и Украины, а также о «Randorn» — новом альбоме певца.

— Откуда вообще появились слухи о том, что вы спонсируете украинскую армию? У них были какие-то основания?

— Да. Я давал деньги волонтерам, которые собирали деньги для пострадавших мирных жителей украинских городов, особенно после того, что произошло в Мариуполе. У нас вообще в сборе средств активно участвует вся страна, поскольку государство не может помочь всем нуждающимся. У меня есть возможности и желание — я помогаю, а что происходит дальше... об этом я никогда не задумывался. Но не все переданные мной деньги пошли на медикаменты.

Какой-то суммой волонтеры решили распорядиться по-своему. В итоге в фейсбуке появился пост Сергея Притулы, одного из волонтеров и моего товарища: он писал о том, что переданные мной деньги пошли на вооружение украинской армии.

Я попросил Сергея удалить этот пост и объясниться. Выяснилось, что таким образом он хотел оправдать мое имя: после нескольких недавних концертов, которые я сыграл в России, меня на родине стали называть «псевдопатриотом». В итоге я оказался в идиотской ситуации: с одной стороны, вроде бы надо объясниться (особенно после сюжетов в российских СМИ), а с другой — есть опасность, оправдываясь, оказаться вдвойне виноватым.

— Так деньги действительно пошли на оружие?

— Я до сих пор так этого и не знаю. Сергей теперь боится мне или кому-то рассказывать о том, как действуют волонтеры. Точно я знаю одно: мне оказали медвежью услугу.

— Читая ваши последние интервью, я столкнулся с некоторым парадоксом. С одной стороны, вы заявляете о своей полной аполитичности, а с другой — выступаете в майке с украинским гербом, не считая последней истории. Как для вас это сочетается?

— Понимаете, мои политика и религия — это музыка, она универсальна и интернациональна. Политики пытаются разделить людей, а музыканты их объединяют, как голуби мира. Мне очень нравится история Боба Марли, который с помощью миротворческого концерта примирил лидеров враждовавших политических сил у себя на родине. Очень хочется, чтобы в сложившейся ситуации больше музыкантов двигались в этом направлении. Ведь каждому из нас — по обе стороны границы — хочется прежде всего мира и спокойствия. Меня очень ранят какие-то политические комментарии в мой адрес, мне бы хотелось максимально отстраниться от любого политического контекста.

— Но при этом на «Новой волне» вы чуть не спровоцировали скандал выступлением в майке с украинским гербом…

— Это просто в свете происходящих событий так было воспринято. На самом деле у меня еще до всех этих событий вышел клип, там все та же символика и прочее. Просто каждый видел это под своим углом, своим ракурсом.

На тот момент для меня важно было показать близость к моей родной стране, которая переживает тяжелые времена.

Этим я говорил, что я за мир, спокойствие, за единую страну — в Украине меня поняли правильно. Разумеется, нашлись и люди, которые трактовали это как-то иначе. Но такие всегда есть, они всегда найдут то, что ищут.

— С другой стороны, вы родились в Челябинске и вполне могли оказаться в положении своего среди чужих по обе стороны границы…

— Да, но для меня это все-таки одна большая страна. Еще недавно я был интернациональным артистом — своим и здесь, и там. Сейчас выходит так, что страны уже разные и каждая страна может от меня отказаться. При этом у меня большинство родственников живут в России. Местные издания пишут о том, что я зарабатываю деньги здесь и трачу их на украинских военных, но никто не спрашивает, скольким родственникам Иван помогает? Почему? Это никому не интересно, в этом нет никакой скандальности.

— Вернемся к разговору об отношениях россиян и украинцев. Раньше Земфира записывалась на Украине, украинские музыканты, наоборот, сотрудничали с российскими, создавалось некое общее культурное пространство. Сейчас оно сохранилось?

— На самом деле — да. Музыкальные связи между нашими странами становятся только крепче. Российские музыканты играют в украинских группах и наоборот, артисты договариваются о совместных песнях — и за мир, и за общую музыкальную идею. Сейчас таких случаев стало только больше. И кстати, если раньше бытовало мнение, что украинская музыка на шаг впереди российской, то сейчас это разделение исчезло. Мы, к примеру, сейчас говорим с On-the-Go и Tesla Boy о возможном творческом сотрудничестве. В андерграунде эти связи еще плотнее.

— А что сейчас вообще происходит у вас с концертами? Презентации альбома «Randorn» так и не было. Вы планируете выступать в России?

— Да, конечно, концерты будут. Я искал музыкантов и, кстати, прослушивал нескольких российских коллег. Но в итоге решил, что из-за сложившейся ситуации спокойнее работать с теми, кто живет ближе. Теперь у нас пять человек на сцене — добавились барабанщик и клавишник. Сейчас мы готовимся к большому украинскому туру, хотя список городов в нем, к несчастью, меньше, чем нам хотелось бы, да и настроение в стране, что там говорить, не очень концертное… Но для меня музыка — это глоток свежего воздуха. Хочется, чтобы люди его со мной разделили — пришли на концерт и ненадолго забыли обо всем происходящем. Провели два часа без новостей и социальных сетей. Билеты на все концерты тура уже почти все проданы — меня это поразило. После Украины, осенью, собираемся в тур по России, Казахстану и Прибалтике. Потом, если повезет, шагнем немного дальше — Лондон, Португалия, Канада, Америка.

— В любом случае, скоро вам снова выходить на сцену. Ощущения наверняка изменились по сравнению с прошлыми концертами.

— Да, разумеется, я чувствую ответственность за каждое сказанное слово. Я бы хотел, чтобы на наших концертах появилась атмосфера оазиса, где можно отдохнуть и забыть о проблемах. Мы не будем беседовать со слушателем о политике. Да и сказать-то мне нечего — я, как и многие в наших странах, в абсолютном замешательстве. Нас обманывают все и везде, а я хочу быть честным и с самим собой, и перед своими поклонниками. Давайте попробуем что-то вместе изменить