Кого слушает президент

Папины дочки

В прокат выходит фильм «Как меня зовут» Нигины Сайфуллаевой

Полина Рыжова 24.11.2014, 10:01
Наше кино

Выходит в прокат драма «Как меня зовут» — яркий дебют в полном метре молодой Нигины Сайфуллаевой с Константином Лавроненко и впечатляющее свидетельство того, что волна «нового русского кино десятых» появляется прямо у нас на глазах.

Оля и Саша, прекрасные 17-летние москвички с оголенными чувствами и ногами, приезжают в Алупку на каникулы. Формальный повод – знакомство с Олиным папой, хмурым холостяком в исполнении Константина Лавроненко. Здесь, на побережье Черного моря, одну девичью жизнь назад папа Сергей переспал с мамой Катей, и больше они не виделись.

Теперь дочке Оле, стеснительной абитуриентке Вышки, придется обрести отца, и этот отец ей заранее не нравится.

Сашу, сексуально привлекательную оторву, провалившую вступительные экзамены в театральный, отшельник из Алупки, напротив, привлекает.

Девушки не находят ничего лучше, чем поменяться именами и ролями.

«Как меня зовут» — дебютный фильм Нигины Сайфуллаевой, режиссера «Деффчонок» — на удивление неплохого сериала под сомнительным названием. К сценарию дебюта Сайфуллаевой приложила руку драматург Любовь Мульменко — сценарист фильма Натальи Мещаниновой «Комбинат «Надежда» и новой картины Оксаны Бычковой «Еще один год». Все это фрагменты, по определению кинокритика Марии Кувшиновой, «русского кино десятых годов», нового по качеству тем и языка, и в нем, так уж получилось, важную роль играют женщины.

В случае картины Сайфуллаевой можно смело и не стесняясь говорить именно о гендерной составляющей.

«Как меня зовут» – это женская история о женском мировосприятии, рассказанная с помощью женщин и женщиной.

Здесь мы наблюдаем безучастного Константина Лавроненко в окружении трех блондинок, рьяно пытающихся справиться со своими фрейдистскими и не только комплексами. Безотцовщины Оля и Саша, Света, дама из глубинки, которая, если не выйдет замуж до тридцати, «родит для себя». Из мужских персонажей есть еще никакой мальчик Кирилл, сердцеед из Алупки, которому тут отведена функция «переходящего знамени». Совсем другое дело папа Сергей — на вопрос, почему он живет один, он сухо поясняет: «Мужчина должен жить один».

Отличница Оля изначально находится в поисках отца. «Мои дочерние чувства подавлены», — важно заявляет девочка. Спустя час экранного времени она с обидой резюмирует: «Ни к чему тебе, Сергей, размножаться». Фертильная Света, рассказывающая о своем идеальном здоровье, изначально находится в поисках мужчины. Оторва Саша изначально никого не ищет, только потом начинает остро нуждаться сначала в отце, а потом, еще более остро, — в мужчине.

За всеми этими перверсивными колебаниями, подменами и обменами

Сайфуллаева, по сути, рассказывает довольно простую историю о первой любви.

В чем-то по соотношению сложного и простого «Как меня зовут» напоминает фильм Франсуа Озона «Молода и прекрасна». Там 17-летняя Изабель, испытав разочарование от первого секса (Озон и Сайфуллаева воспроизводят эту невыразимую обиду практически с хирургической точностью), пробует себя в роли проститутки, встречающейся исключительно с пожилыми клиентами. Здесь 17-летняя девочка Саша, тоже разочаровавшаяся в сверстниках, направляет свое желание на человека старше ее почти на 25 лет, к тому же не сомневающегося в том, что она его дочь. Кстати, та же конструкция работает и в фильме Абделатифа Кешиша «Жизнь Адель» — после не самой впечатляющей первой ночи с мальчиком Тома девочка Адель намертво влюбляется в синеволосую Эмму.

Внутри все трех фильмов за броскими темами, будь это гомосексуализм, геронтофилия или инцестуальные намеки, скрывается универсальная, драматичная и непременно оптимистическая история о самом первом чувстве, которое во всех трех случаях через разрушение формирует личность молодой девушки.

Речь идет о рождении той самой искренней любви без перспектив и без будущего, которая рождается исключительно внизу, а заканчивается где-то наверху – то ли в голове, то ли на небесах.

Из всех прижизненных катастроф именно она лучше всего учит чувствовать. Преимущественно, конечно, страдать. И Сайфуллаева наравне с Озоном и Кешишем очень хорошо владеет этим языком.

Но, вероятно, в контексте надежд на развитие отечественного кино важнее отметить даже не это очаровательное умение, а то,

как режиссер заставляет своих персонажей существовать именно здесь и сейчас, разговаривать на настоящем, пусть и сыром, русском языке.

То, как органично здесь звучат треки «Кровостока» и «СБПЧ». То, как порочно облизывает губы актриса Александра Бортич. То, как на крымской дискотеке, стаскивая с себя намокшую футболку, зло танцует Марина Васильева. И главное, то, почему они это делают.

В предисловии к сборнику женской прозы «Время рожать» составитель Виктор Ерофеев иронично замечает: «В русской литературе открывается бабский век. В небе много шаров и улыбок. Десант спущен. Летит большое количество женщин. Всякое было – такого не было». В российском кино – тоже.