Екатерина Шульман
о новой роли
российского парламента

Идеальные идиоты и враги народа

Десять самых громких премьер в драматическом театре за 2013 год

Николай Берман, Иван Архипов 28.12.2013, 12:28
__is_photorep_included5819993: 1

«Глупо отрицать, что идет театральный взрыв» — эти слова молодого режиссера Жени Беркович стали лейтмотивом 2013 года; удивительным образом именно театр остался одной из самых активных и быстрорастущих отраслей культуры. За минувшие 12 месяцев были поставлены спектакли, многие из которых еще несколько лет назад вряд ли были бы возможны в нашей стране. «Газета.Ru» выбрала десять самых значимых московских премьер уходящего года.

«Идеальный муж. Комедия»

Cцена из спектакля «Идеальный муж» Александр Куров/ИТАР-ТАСС
Cцена из спектакля «Идеальный муж»

МХТ им. А.П. Чехова. Режиссер — Константин Богомолов.

«Идеальный муж» Константина Богомолова сразу же после своего выхода стал, вероятно, самым скандальным и резонансным спектаклем года. Богомолов поставил многочасовое полотно, кажется, обо всем, чем жила наша страна последние десять лет, от гастарбайтеров до сочинской Олимпиады, от «православного фашизма» до «пропаганды гомосексуализма».

Восприняв пьесу Оскара Уайльда как источник вдохновения, Богомолов создал собственную историю о любви звезды русского шансона Лорда (привет Стасу Михайлову) и министра резиновых изделий, в которой Дориан Грей уподобляется президенту Путину, а фрагменты из текстов английского писателя соединяются с произведениями Чехова, Пушкина, Шекспира, Юкио Мисимы и многих других авторов. Но главные достоинства «Идеального мужа» совсем не в его злободневности и не в том вызове, который он бросает сразу всем кругам российского общества, а прежде всего в сложности монтажа, сделанного Богомоловым, и в глубине и разнообразии смыслов, которые возникают в спектакле на перекрестке всевозможных культурных кодов.

«Добрый человек из Сезуана»

Сцена из спектакля «Добрый человек из Сезуана» Александр Куров/ИТАР-ТАСС
Сцена из спектакля «Добрый человек из Сезуана»

Театр им. А.С. Пушкина. Режиссер — Юрий Бутусов.

Постановка Юрия Бутусова по пьесе Бертольта Брехта стала, кажется, первым от начала до конца «серьезным» спектаклем на Основной сцене Театра Пушкина со времен «Турандот» Константина Богомолова. И мгновенно вывела театр, в котором давно не случалось значимых событий, из категории «бульварных театров» в число хедлайнеров. Бутусов очень тонко и точно прочувствовал эстетику экспрессионизма, поставив Брехта на его языке не только в переносном, но и в прямом смысле: зонги в спектакле звучат на немецком, в сопровождении живого оркестра.

В спектакле, решенном в темных тонах, все мизансцены резки и графичны, а движения актеров максимально отточены.

Главное же, что есть в «Добром человеке», — потрясающая работа молодой актрисы Александры Урсуляк, настолько вжившейся в образ доброй проститутки Шен Те, что в этой роли после спектакля уже невозможно представить кого-либо еще. От начала до конца Урсуляк существует на пределе нервного напряжения, к финалу доходя почти до экстаза и в своем последнем монологе обрушивая на жестокий мир такой поток отчаянной ярости, что он едва может против нее устоять.

«Враг народа»

Сцена из спектакля «Враг народа» Сергей Бобылев/ИТАР-ТАСС
Сцена из спектакля «Враг народа»

Театр им. В.В. Маяковского. Режиссер — Никита Кобелев, драматург — Саша Денисова.

Наиболее радикальный опыт и, возможно, главная удача Театра Маяковского, который несколько лет назад возглавил Миндаугас Карбаускис. В своем дебюте на большой сцене молодой режиссер Никита Кобелев спроецировал пьесу Генрика Ибсена на современную российскую общественно-политическую ситуацию так просто, остро и достоверно, как до того, кажется, не получалось вообще ни у кого из современных театральных авторов.

Действие пьесы о борце за справедливость докторе Стокмане, изобличающем власть в лице собственного брата, недвусмысленно переносится в наши дни и нашу страну, и перекликается с самыми громкими политическими событиями сегодняшнего дня. В отличие от персонажа Ибсена в финале избитый неизвестными герой спектакля гибнет, как бы повторяя судьбу химкинского журналиста Бекетова. Но социальная прямота сочетается у Кобелева со сложной сценической формой, а значимые общественные вопросы показываются со всех точек зрения, выявляя все те мучительные противоречия, которые преследуют жителей России в последние годы.

«Сказка о том, что мы можем, а чего нет»

Сцена из спектакля «Сказка о том, что мы можем, а чего нет» Сергей Карпов/ИТАР-ТАСС
Сцена из спектакля «Сказка о том, что мы можем, а чего нет»

МХТ им. А.П. Чехова. Режиссер — Марат Гацалов, драматург — Михаил Дурненков, художник — Ксения Перетрухина.

Спектакль принимался руководством МХТ с большим скрипом, его выпуск затянулся на несколько месяцев. И неудивительно: постановок, до такой степени новаторских и настолько бескомпромиссных по отношению к зрителю, в репертуаре Малой сцены МХТ еще не было (за исключением «Киже» Кирилла Серебренникова). Художница Ксения Перетрухина выстроила в зале целый дом из фанеры, поселив туда зрителей вместе с актерами.

Действие одновременно идет в четырех комнатах, и уследить сразу за всеми событиями в принципе невозможно, иначе как посмотрев постановку четыре раза подряд.

Милиционеры, проститутки и загадочная красавица вдова Калашникова снуют мимо публики, вообще не обращая на нее внимания; эффект присутствия стопроцентный. Сложные технические ходы и уникальное решение пространства в спектакле Гацалова тем не менее остаются лишь фоном для трагической истории о безответной любви и о том, как даже в жестоком и черством «менте» может родиться настоящее чувство, а самый могущественный властелин мира не застрахован от того, чтобы в одночасье потерять все.

«Сахар» // «Благодать и стойкость»

Сцена из спектакля «Благодать и стойкость» Александра Мудрац/ИТАР-ТАСС
Сцена из спектакля «Благодать и стойкость»

Театр «Практика». Автор и режиссер — Иван Вырыпаев.

Драматург и режиссер Иван Вырыпаев, возглавивший этой весной театр «Практика», сделал «двойной удар» — выпустил подряд два диаметрально разных спектакля, каждый из которых стал рискованным экспериментом и для самого Вырыпаева, и для всей театральной Москвы.

«Сахар» существует в пограничном жанре, который даже его создатели так и не могут до конца определить: нечто среднее между спектаклем и концертом созданной Вырыпаевым музыкальной группы с таким же названием.

Чуть больше часа несколько актеров вместе с самим режиссером читают сочиненные им тексты под музыку, которую сами же исполняют. И удивительным образом это зрелище напоминает прежде всего не последние спектакли Вырыпаева, а его ранние опыты, например ставший уже легендарным «Кислород». Та юношеская свобода, которой были полны его первые пьесы, в «Сахаре» вновь бушует со всей мощью, но как бы направляется в более позитивное русло, чем это было раньше.

Свойственная Вырыпаеву самоирония становится чуть ли не главной основой действия.

«Благодать и стойкость» — прямая противоположность «Сахару». Для театра спектакль по-настоящему уникален — это первая для «Практики» постановка, которая идет с антрактом и длится больше трех часов. Другая важная особенность — весь спектакль играется на английском языке и перевод транслируется зрителям в наушники. При этом на сцене вообще ничего не происходит: актер Казимир Лиске и актриса Каролина Грушка на фоне спокойной музыки и видеоарта читают с листов книгу знаменитого современного философа Кена Уилбера «Благодать и стойкость» — дневники его жены, скончавшейся от рака. При полном отсутствии каких бы то ни было внешних средств актеры полностью погружаются в эту историю, и зрители следят за ней так, что, кажется, забывают дышать.

«Отелло»

Сцена из спектакля «Отелло» Артем Геодакян/ИТАР-ТАСС
Сцена из спектакля «Отелло»

Театр «Сатирикон». Режиссер — Юрий Бутусов.

После непривычно аскетичного «Доброго человека из Сезуана» питерец Бутусов поставил спектакль, который даже по меркам этого режиссера кажется невероятно избыточным, буйным, неистовым и безумным. Предметов на сцене появляется столько, что из них можно было бы составить небольшой музей (при том что используется на них максимум половина), а некоторые эпизоды повторяются не по одному разу.

В звучание пьесы Шекспира внезапно вторгаются то Пушкин, то Чехов; при этом спектакль посвящен памяти актера Андрея Краско.

Пытаться уловить хотя бы половину заложенных Бутусовым смыслов априори бесполезно. И все же весь этот грандиозный хаос уходит на второй план перед главным — историей об Отелло и Яго, которую Максим Суханов и Тимофей Трибунцев разыгрывают так просто, пылко и искренне, как будто она рассказывается в первый раз.

«Карамазовы»

Сцена из спектакля «Карамазовы» Екатерина Цветкова/МХТ им. А. П. Чехова
Сцена из спектакля «Карамазовы»

МХТ им. А.П. Чехова. Режиссер — Константин Богомолов.

Когда Богомолов поставил «Идеального мужа», вопрос о победителе в номинации «Театральный скандал года» казался закрытым — но ближе к концу года режиссер-провокатор с легкостью переплюнул самого себя. И речь не только о том шуме, который поднялся вокруг странной истории с выходом премьеры (по слухам, руководство МХТ потребовало отредактировать почти пятичасовой спектакль, Богомолов отказался и подал в отставку) но главным образом о самом спектакле. Богомолов построил его примерно на тех же приемах, что и «Мужа», только использовав их совсем на ином уровне, в новом масштабе и с другими целями.

Он затрагивает такие же темы, но на этот раз уже не смеется и не издевается, а говорит всерьез, разыгрывая глобальную трагедию русской жизни, охватывающую, кажется, все эпохи от времен Достоевского до 2013 года.

Поразительно, насколько, при всех добавлениях к тексту, при невероятном множестве сложных эффектов и резких режиссерских ходов, спектакль остается верен духу Достоевского, языку романа и его поэтике. Богомолов в течение пяти часов держит зал МХТ в таком напряжении, что не уходит почти ни один зритель, и в финале делает «контрольный выстрел»: черт, явившийся Ивану Карамазову, в сладострастном возбуждении декламирует слова «старой доброй» советской песни «Я люблю тебя, жизнь». В мире спектакля черт как бы занимает место Бога и оказывается единственным, от кого никто не властен сбежать.

«Гамлет | Коллаж»

Сцена из спектакля «Гамлет.Коллаж» Артем Геодакян/ИТАР-ТАСС
Сцена из спектакля «Гамлет.Коллаж»

Государственный театр наций. Режиссер — Робер Лепаж.

Эту премьеру ждали очень долго, еще с 2006 года, когда, только возглавив Театр наций, Евгений Миронов назвал канадского режиссера Робера Лепажа среди тех, кого он непременно пригласит на постановку. Для того чтобы это стало реальностью, понадобилось целых семь лет — и все равно, наверно, немногие верили, что спектакль действительно выйдет. В мире нет режиссеров, чьи спектакли были бы так же сложны технически, и в российских условиях, с постоянно ломающимися микрофонами, не всегда квалифицированными монтировщиками и непобедимым «авось» работа Лепажа казалась нереальной. Но Театр наций непостижимым образом сумел доказать, что возможно все, — и премьерные показы «Гамлета» прошли без единого технического сбоя, при том что действие происходит в постоянно вращающемся вокруг своей оси гигантском кубе, а все декорации возникают на невероятно реалистичных видеопроекциях.

Конечно же, на технологическом совершенстве достоинства спектакля не исчерпываются, а только начинаются.

Евгений Миронов играет сразу все роли в шекспировском «Гамлете» с удивительным мастерством, молниеносно превращаясь из Гамлета в Розенкранца, из Гертруды в Офелию, меняя все свои черты, от походки до голоса, и при этом воплощая все эти образы как бы от лица последнего в мире актера, влачащего свои дни в сумасшедшем доме. Возможно, «Гамлет | Коллаж» стал главной удачей Театра наций за всю его почти 25-летнюю историю.

«Идиоты»

Сцена из спектакля «Идиоты» Алекс Йоку для «Гоголь-центра»
Сцена из спектакля «Идиоты»

Гоголь-центр. Режиссер — Кирилл Серебренников.

Одна из нескольких постановок, осуществленных новым руководителем нового театра, возникшего в минувшем сезоне на месте Театра имени Гоголя, — и одна из трех сделанных по киносценариям (также ГЦ выпустил спектакль по «Братьям» Алексея Мизгирева и «Страх» по «Страх съедает душу» Райнера Фасбиндера). Основой для спектакля стал сценарий «Идиотов» Ларса фон Триера. Спектакль Серебренникова стал безусловной удачей: представив жизнь в качестве ретроспекции деятельности некой коммуны людей, изображающих из себя сумасшедших и провоцирующих обывателей,

Серебренников выстрелил в самую сердцевину, как ни школьно это прозвучит, актуальной проблематики взаимоотношений власти и художника.

Постановщик построил повествование в виде судебного процесса, на котором о свершениях «идиотов» рассказывается в ходе допросов. В результате у него получилось сделать «вещь, которая больше себя самой». Одни смогли увидеть в его спектакле злобу дня и вполне конкретных прототипов (группа «Война», часть участников которой находятся в розыске, или Pussy Riot, две участницы которой были осуждены и вышли на свободу в конце декабря по амнистии). Другие — вполне обобщенный рассказ о судьбе «беспокоящего агента» в обществе, чтущем в жизни серое во всех его оттенках и стремящегося ко сну.