Цивилизация
Друзья Дэвид (Рис Уэйкфилд) и Тедди (Логан Миллер) отправляются на вечеринку года с разными целями. Первый обидел свою девушку Джилл (Эшли Хиншоу) и надеется найти путь к примирению. Программа-минимум второго — напиться и поглазеть на девчонок в купальниках. Сначала дела у Тедди идут лучше, чем у товарища, потом свет гаснет, загорается, и число участников мероприятия увеличивается. У каждого гостя появляется двойник, а встреча не пущенного на порог агрессивного гопника с самим собой заканчивается летальным исходом, но замечает это только один человек.
Режиссер Деннис Илиадис дебютировал в 2004-м греческим «Хардкором» про проституцию, ультранасилие и девичью любовь. Затем перебрался в Голливуд и переснял «Последний дом слева» Уэса Крейвена про то, как злые люди жестоко обошлись с добрыми, а потом добрые не менее сурово отыгрались на злых. Так у него выходило, что в кино не принципиально, истребляют ли первые вторых или вторые первых.
В «Плюс один» талантливый грек заходит на территорию молодежного хоррора и вновь демонстрирует, что не только и не столько овладел жанровой техникой, сколько наловчился выдавать одно за другое.
Вечеринка здесь — плод подросткового воображения, перегруженного гормонами: алкоголь рекой, стриптизерши на сцене, гости угощаются суши, выложенными на тело обнаженной японки.
Конец веселью наступает, стоит только сделать шаг в сторону и посмотреть на угар извне: ужас, да и только, а уж собственное поведение — сплошной стыд.
Зрители начинают гадать, что произошло и как объясняется происходящая на экране чертовщина, словно перед ними «Донни Дарко» Келли Ричардса, но фокус заключается в том, что показанное не нуждается в объяснении. Случилось и случилось, интереснее реакция персонажей. Илиадис заигрывает с шаблоном не хуже каких-нибудь Джосса Уидона и Дрю Годдарда в «Хижине в лесу»: его герои ведут себя ровно так, словно они оказались в ужастике, не осознавая того, что стали жертвами психологического эксперимента.
Ведь это кино про буквальную встречу с собой, которая в отсутствие рефлексии может обернуться серьезной травмой. Присутствующие на вечеринке не замечают себя, то есть буквально не отдают себе отчета в том, кто они такие. Залить мозг алкоголем, схватить кого-нибудь за зад — лучший день в жизни. Когда в хоррорах будущие жертвы игнорируют явные и неявные предупреждения, это дань жанру.
Здесь — проявление безответственности, нежелание признаться в том, что за веселье придется расплачиваться.
Отсюда агрессия в минуту вынужденной встречи с собой. Это тотальное отрицание собственного я, неспособность и нежелание понять его, а тем более принять. Илиадис не ограничивается одним типом реакции. Самый изящный вариант: умная красотка (Эйприл Биллингсли), которая совершенно справедливо решает, что на вечеринке придурков единственный человек, достойный ее внимания, это она сама.
Также возможна позиция наблюдателя, из которой прямая дорога к сеансу самопознания. Так, Дэвид сначала пытается понять, что происходит, затем начинает экспериментировать в духе «Дня сурка» и, наконец, приходит к терапевтическому проживанию встречи с собой.
Режиссеру-терапевту хватает самоиронии не превращать фильм в инструкцию по самосовершенствованию. Вместо этого он показывает еще один способ пережить трудный момент: его можно просто проспать. Хорошо, что происходящее на экране заслуживает того, чтобы признать этот путь негодным.
