Культура по четвергам: открытие в Кремле выставки «Генеральная баталия» стала хорошим поводом поговорить о том, почему за «долгая память хуже, чем сифилис» всегда следует «чтобы стоять, я должен держаться корней».

На этой неделе масштабной выставкой в Музеях Кремля завершается празднование 300-летия Полтавского сражения. Скажите, только честно – юбилей удался? Ощущение праздника на душе было?

Угу, я так и думал. И ведь нельзя сказать, что не старались: одних музейных выставок только в Москве чуть ли не десяток устроили, но получилось как всегда. Неблагодарный народ стараний не то что не оценил, но просто не заметил. Боюсь, то же самое случится и с грядущим 200-летием первой Отечественной войны. Да что так далеко ходить – вспомните прошлонедельный праздник, который несколько лет спустя после введения один из десяти называет Днем Минина и Пожарского, а остальные без затей именуют «бывшее седьмое ноября».

Посмотрел я на это дело, и любопытно мне стало. Традиционно считается, что при идеологической работе с населением апеллировать к собственной славной истории – святое дело, беспроигрышный вариант.

Почему же абсолютно все недавние попытки наших властей опереться на прошлое лопаются мыльными пузырями?

Вроде и темы берут беспроигрышные, из самых раскрученных событий. Вон, пару лет назад юбилей Куликовской битвы праздновали – кто сегодня упомнит, на что тогда потратили немалые деньги и неслабые усилия?

А ведь еще в XX веке подобные юбилеи становились действительно всенародными праздниками, обычные люди искренне радовались, эти праздники долго помнили, о них писали в письмах и дневниках. Почему же у нас они превратились в протокольные мероприятия, неинтересные даже организаторам? Почему о Полтавской битве вспоминают только болельщики, и исключительно перед матчем со Швецией?

Одну из причин когда-то обозначил БГ, спевший «долгая память хуже, чем сифилис».

Мы действительно живем в век короткой памяти, причем все более и более короткой. Это не упрек, а констатация факта. Мозг просто не справляется с растущим в геометрической прогрессии количеством информации, и век любого явления становится все короче. Почему раньше книгу увлеченно читали из поколения в поколение (того же «Мастера и Маргариту»), а сейчас пять лет в списке бестселлеров – невиданное достижение? Почему раньше музыкальные группы гремели в течение десятилетий, а сейчас пара лет в центре внимания – уже мегауспех? Все поэтому.

Но дело не только в растущем объеме информации; куда важнее то, что мир меняется, и меняется все быстрее. Какая тут может быть история? Один из виднейших историков XX века, Эрик Хобсбаум, как-то хорошо сформулировал: «Разрушение прошлого, или, скорее, социальных механизмов, связывающих современный опыт с опытом предшествующих поколений, – одно из самых типичных и тягостных явлений конца двадцатого века. Большинство молодых мужчин и женщин в конце этого века выросли в среде, в которой отсутствовала связь с историческим прошлым».

Почему отсутствовала? Да именно потому, что обращение к исторической памяти хорошо работает в обществе, в котором внуки живут примерно так же, как деды. Вот им опыт предков интересен и, главное, полезен. Дед землю пахал – и я пашу, у него брата на войну с туркой забрили – и мово Ваську тож: что бы не послушать про его житье?

А сейчас? Сейчас прервалась связь времен. Дед помнит, как телевизоры в мире появились, как они в сельсовет на телефон дивиться бегали, а внук пальцами в айпод тычет. О чем им говорить?

Мир вокруг нас изменился настолько, что твой личный жизненный опыт просто невозможно состыковать с историческим: операционная система принципиально другая.

Неинтересна сейчас история: это давно уже не жизненные уроки, не завещание предков, написанное кровью и потом, а красивые сказки, как в голливудских блокбастерах. Что сегодняшнему тинэйджеру рассказы дедушки про голод? Он даже теоретически не понимает, что это такое. Он ни дня в жизни не голодал и не будет. Это просто страшные сказки, примерно как Фредди Крюгер.

И не надо никого винить: есть такое жутковатое в своей правоте слово «нецелесообразно». Незачем, просто незачем. Балласт, белый шум, лишняя информация.

Вы скажете, что вот и нужно историю всерьез давать, чтобы погружались люди, чтобы приходило понимание: не сказки это, а корни, то, откуда ты пошел.

Звучит красиво; но на деле, как это ни странно, серьезное изучение истории приводит к обратному результату.

Возьмем тот же XVIII век, раз мы о Полтаве. Это на взгляд обывателя он представляется галантным временем кринолинов, напудренных париков и подчеркивающих достоинства мужских рейтуз. А чуть глубже влез – видишь яснее ясного, что восемнадцатый век – прямой наследник действительно совершенно безбашенного семнадцатого века, самого, может быть, страшного века нашей истории. Не буду даже брать крестьян, они во все века одинаковы. Но даже у дворян из-под нахлобученных треуголок за насильно бритыми мордами все явственней и явственней проглядывают все те же косматые разбойничьи хари из XVII века, для которых кровь людская была та же водица.

В 1738 году, в царствование Анны Иоанновны, на Украине появился самозванец Миницкий, выдававший себя за царя Алексея Петровича. И уговорил (а скорее всего заставил) он однажды местного священника с жутковатой фамилией Могила отслужить молебен за здравие этого государя. Добрые люди донесли – и самозванца, и священника посадили на кол. Вполне официально, по приговору, в середине XVIII века.

Посажение на кол – страшная казнь (кстати, незадолго до этого практиковалось не только посажение на кол, но и протыкание колом, в частности за изнасилование: на грудь положенного на землю преступника ставился заостренный кол и забивался деревянной кувалдой, причем первые три удара должна была сделать жертва, и лишь потом в дело вступал палач).

Но сожжение немногим лучше кола.

А меж тем даже не в XVIII, а в XIX веке, в 1836 году, в Москве сожгли двух мужиков, обвинявшихся в грабежах, и Марфу, дворовую девку князя Долгорукого, которая созналась в поджоге. Кстати, раз уж речь зашла о сожжении, можно вспомнить и знаменитый процесс 1738 года, когда сожгли некоего Тайгульду за переход в ислам, капитан-лейтенанта Возницына за «отпадение от христианской веры» и Боруха Лейбова «за совращение оного капитана в жидовский закон». На бедолаге Лейбове висело еще несколько статей: «смертное убийство Смоленского уезда села Зверич священника Авраама, совращение жидами в Смоленске простого народа, построение им жидовской школы и мучение бывшей у него в услужении российской крестьянской девки».

Банальное повешение в XVIII веке обставлялось каким-то шоу.

До повешения тела человека, умершего 13 лет назад, как это учинил Петр I, уже не доходили, но фантазию проявляли. Сибирский губернатор князь Гагарин за злоупотребление властью и взятки был предан суду, несколько раз пытан и повешен в 1721 г. перед окнами Юстиц-коллегии на Васильевском острове. Этого показалось мало, и его тело три раза перевешивалось в течение нескольких лет (лет!) в разные места города.

Между прочим, «профессиональную» казнь фальшивомонетчиков – заливание в горло расплавленного олова или свинца, смотря из чего фальшивую монету бил – отменили незадолго до Петра. В 1672 году она была заменена отсечением обеих ног и левой руки.

А четвертование, применявшееся еще в XVIII столетии? А закапывание живьем в землю по горло, применявшееся только к женщинам и только за убийство мужа (иногда женщина умирала лишь на седьмой, восьмой, а то и на двенадцатый день)? Известны случаи его применения в 1702, 1730 и даже в 1740 гг.

А повешение на крюк за ребро, ставшее особенно популярным при Петре? Еще при Екатерине, при усмирении пугачевского бунта, оно применялось более чем широко.

И это только официальные казни. Про всяческие «самоуправства» я лучше промолчу.

Это с этими людьми вы предлагаете себя ассоциировать юноше, родившемуся и выросшему в стране, не знавшей смертной казни?

Я всегда говорил и говорю сейча: поймите, мы живем в другом мире. Принципиально другом. Помните, раньше часто писали книжки про наших обычных людей, попавших в коммунистическое будущее, и их удивление от всяческих тамошних чудес? Так вот, дистанция от нас до этого книжного, условно говоря, «коммунизма» куда меньше, чем от Петра до нас. Человек XVIII века, попавший к нам, был бы изумлен не меньше, а много больше (и странно, что про это почти никто не писал фантастических романов).

Кстати, слово «изумлен» тоже почти «к теме». Раньше этим словом обозначали сумасшествие, и мне с детства врезалась в память цитата из какого-то тогдашнего текста: «Кого плетями долго бьют, тот часто изумлен бывает…»

Вы спросите: так что же, значит все, историю на помойку за неактуальностью? А я скажу – не спешите.

Есть одна небольшая проблемка. Вернее, большая и проблема.

Разрушение тех самых социальных механизмов, связывающих твой жизненный опыт с дедовским, имеет одно поганое следствие: взамен этого отбракованного бытом опыта ты ничего не получаешь! Отсюда и чувство сосущей пустоты внутри, которую каждый забивает, чем горазд.

Откуда этот неосознанный, глубинный, нутряной страх Европы и ее родной дочери Америки перед мусульманами? Именно оттуда: они, из-за бедности своей и низкого уровня жизни, изменились меньше. Для них эта дистанция между внуком и дедом, особенно в глубинке, почти не увеличилась. Нить натянулась, но не порвалась – они наследники, а не детдомовцы. Они не атомизировались, как мы. Они свою общность ощущают, потому как восходят к единому предку. Почему римляне всегда и во все времена проигрывают варварам? Почему в Советской Армии не было ни одного литовского землячества, а дагестанских, при сопоставимой численности, сколько угодно? Угу. Именно.

Вы спросите: ну хорошо, а что делать-то? Мы уже изменились, нить порвалась. Обратно в варварство впадать не хочется. А я скажу, что рецепта у меня нет, есть только личный опыт. Когда ты добираешься до следующего уровня погружения в историю (сколько их всего – бог знает, до дна еще никто не доныривал), отрицание отваливается пластами намокшей штукатурки вслед за предшествующей ей наивной гордостью славными предками. И приходит понимание, что предки были такими же людьми, как и ты. Ничуть не глупее и не проще. Такими же сложными, неоднозначными, желающими счастья и реализации. Ошибающимися и прозорливыми, совершающими подлости и прорывы.

Просто жившими в других условиях. Твоими клонами, выросшими на другой планете. И с пониманием этого возникает неистребимое чувство родства и протянувшейся оттуда нити.

Livejournal.com

Имя ЖЖ-пользователя	Пароль
Правила использования	Отказ от ответственности

* Для комментирования, пожалуйста, авторизуйтесь

mikhailove

О смертной казни в России

История как раз поучительная. Быстро произошла гуманизация наказаний. Уже во второй половине 18-го века смертная казнь почти исчезает, в 19-м веке его применяют редко, например, в конце века 10-20 случаев в год на громадную страну. Даже во время подавления грандиозной кампании террора в революцию 1905-1907 гг. количество остаётся...

Как
Тема
Комментарий

yesm-az

Тупые юнцы рулят

Уважаемый автор, вы феерично безграмотны. Научный(около, псевдонаучный) взгляд на мир подразумевает некую целостность восприятия и концепции. У вас ее нет, и шансов тоже никаких. Потому как, похоже, вы подводите базу под собственную ограниченность.
Расскажите лучше нам, что у вас было по истории в школе? Наверняка нечто неоднозначное...

Как
Тема
Комментарий

alkash-all

(без темы)

В просвещённой Европе жгли и четвертовали в то же самое время не меньше. А в 20-веке истребили людей больше, чем за 10 веков.Нельзя к людям 18 века подходить с мерками 21.

Как
Тема
Комментарий

123mama

"...в мой жестокий век восславил я свободу, и милость к падшим призывал..."

" юноше, родившемуся и выросшему в стране, не знавшей смертной казни"
Уважаемый г-н Нестеров!
Ваш юноша ближе себя чувствует, должно быть, к "ДЕСЯТЬ ЛЕТ БЕЗ ПРАВА ПЕРЕПИСКИ".

Такой, как у Вас взгляд на историю приемлем для пятиклассника очень средней школы.
Если уж взялись писать статью, то начинайте с плана...

Как
Тема
Комментарий

pisatelvova

(без темы)

Все замечательно. Но казней, действительно, многовато. И непонятно - кому совет - поглубже буриться, когда это - из статьи - удел маргиналов. То есть - пусть бурятся и просвещают тех, кто читать не умеет? Бедные мы бедные. Над нами смеются, плюют и грязью поливают, а когда все распадается - с претензией - если вы такие Достигшие - шо ж нас не...

Как
Тема
Комментарий

Все комментарии (18)...

РАНЕЕ В РУБРИКЕ «КУЛЬТУР-МУЛЬТУР»

	Писатели-зомби, "поющие трусы" и прочие клоны Роберт Ладлэм, Pussycat Dolls, Джеймс Бонд и многие другие в списке самых позорных франшиз современной культуры.
	"Она так и осталась жертвой" Новый скандал в «деле Полански»: Саманта Геймер вновь просит суд закрыть дело. Ее адвокаты подали в апелляционный суд Калифорнии
	Даме не дали медали Бывший спичрайтер Джорджа Буша в своей книге рассказал о том, как религиозной цензуре подверглась «мама Гарри Поттера» Джоан