Цивилизация
Во всяком процессе, разумеется, можно отыскать свои плюсы и сказать, что могло быть гораздо хуже. Именно по такой схеме составлены рапорты аукционного дома Sotheby's о прошедших «Русских торгах». Действительно, результат в 13,842 млн долларов при прогнозируемой вилке в 12–17 миллионов выглядит вполне приемлемым. А некоторые лоты и впрямь превзошли свои эстимейты (предварительные оценки). Обрели покупателей полотно Ивана Айвазовского «Отплытие Колумба из Палоса» (1,594 млн) и причудливый живописный диптих Бориса Григорьева (1,258 млн) – это самые дорогостоящие произведения нынешних торгов. Брали и холсты Николая Рериха, и безделушки от Фаберже, и иконы.
Нельзя сказать, что рынок упал замертво, но успехи нескольких прошедших лет выглядят сегодня почти сказочными и совершенно недостижимыми.
Даже совсем недавно, в декабре прошлого года, когда глобальный кризис выглядел уже отнюдь не призрачным, на лондонских «Русских торгах» Sotheby's выручил аж 38 млн долларов. Что уж вспоминать о благословенных докризисных временах, когда произведения художников из России пачками преодолевали миллионный рубеж, цены росли, как на дрожжах, а списки востребованных авторов расширялись почти неограниченно. Конечно, нынешнее положение дел на арт-рынке нельзя назвать катастрофой, это было бы преувеличением. Катастрофа случится, когда и если держатели шедевров в силу своего бедственного положения разом попытаются избавиться от своих недавних приобретений – вот тогда произойдет коллапс.
Пока же все только осторожничают.
Уже имеющиеся в коллекциях ценности приберегают до лучших времен, осознавая, что настоящей цены за них сегодня не получишь, а за новыми покупками не спешат, хотя это вроде бы нелогично. Коль ты истинный коллекционер, пользуйся моментом – бери задешево, потом, глядишь, снова подорожает. Но для этого хорошо бы иметь свободные финансовые ресурсы, чем мало кто сегодня готов похвастать. К тому же далеко не всех наших нуворишей можно именовать «истинными коллекционерами». Былой азарт и стремление переплюнуть конкурентов легко улетучиваются в трудную пору.
Вышеупомянутыми факторами как раз и объясняется отсутствие на нынешних «Русских торгах» мегахитов.
Их держатели опасаются демпинга.
Основную выручку дают произведения «средней руки», не выходящие за пределы двух--трех сотен тысяч долларов. Кстати, похожая тенденция просматривается и в репертуаре, который предлагается на нью-йоркских торгах аукционным домом Christie's. На их пятничной сессии практически нет вещей с эстимейтом свыше миллиона – разве что портрет Николая Рериха кисти его сына Святослава имеет верхнюю оценочную планку в 1,1 млн. Гималайские пейзажи самого Николая Рериха оцениваются гораздо скромнее, ни один из них не надеются продать дороже, чем за полмиллиона. Такой же верхний предел значится и в случае двух ранних холстов Давида Бурлюка – оба помещены в диапазоне 300–500 тысяч. Разумеется, возможны сюрпризы, но едва ли сегодня вообразима жестокая схватка за лоты, когда предварительные цены взлетают на порядок.
Русские торги перестают быть «полем чудес», хотя аукционисты стараются не терять самообладания и интонировать свои сводки осторожным оптимизмом.
Следующая проверка арт-рынка на прочность ожидается совсем скоро: в мае оба конкурирующих аукциона будут торговать произведениями импрессионистов и модернистов. По традиции, это самый дорогостоящий сектор рынка, и в последние годы он активно насыщался деньгами именно из России. Вскоре станет понятно, насколько неизбежны тут глаголы прошедшего времени.
