Цивилизация
Для кого-то Евгений Александрович Евтушенко – один из ныне здравствующих столпов шестидесятничества, загадочным образом соединившего в себе ненависть к сталинизму и мечты о некоем «настоящем» социализме. Для кого-то – автор бессмертного хита «Со мною вот, что происходит…» из старой «Иронии судьбы». Кто-то и хит с именем не свяжет.
Автор же книги собственной мемуарной прозы отлично помнит, кто такой был Евгений Александрович Евтушенко с пятидесятых по девяностые годы, и в собранных под одной обложкой очерках, воспоминаниях, письмах в адрес власть предержащим и заметках, писанных в разные годы второй половины прошлого века, пытается об этом рассказать, напомнить, объяснить.
Кому это нужно – тем книга и адресована.
Иногда мемуары – это такая попытка расставить точки зрения автора над известными фактами. Или последний шанс объясниться с немногими оставшимися современниками по поводу чего-то очень важного в их совместном прошлом. Или такой глобальный месидж новому поколению, чтоб знали и не забывали.
Евтушенковский «Шестидесантник» (название хлесткое и лишенное правды) и точки расставляет, и месиджи рассылает. Но больше всего он похож на объяснительную записку длиною в сорок лет и восемьсот страниц. Все эти годы и страницы автор пытается объяснить: кто он, с кем он, и как это все-таки ему удавалось. Быть своим среди тех, кто угодил за решетку и в психушку. И не совсем чужим среди тех, кто сажал и выдворял. Быть одновременно и врагом, и столпом и там и там. Защищать и спасать тех перед этими. Вписывать в поэмы, сочиненные против хозяев высоких кабинетов, строчки в этих самых кабинетах под диктовку их хозяев.
Гордиться верностью убеждениям и платить за них по какому-то особому льготному тарифу.
При этом он старается быть честным почти до надрыва, как в знаменитом воззвании забытого матросика «Граждане, послушайте меня…» Это у автора не то что бы не получается. Современному читателю, похоже, нет особой нужды так уж сильно сопереживать давним терзаниям честолюбивого поэта, пишущего конъюнктурные стихи, лишь бы увидеть их напечатанными в газете. Потом задумавшегося под влиянием старших товарищей над тем, не как, а что он пишет. Открывшим для себя на похоронах Сталина, что кумир-то – тиран. Искренне поверившим в ленинский социализм. Потом разочаровавшимся в нем и т. д.
В статьях и очерках, наивно закамуфлированных под главы ненаписанного автобиографического романа, Евтушенко делает это страстно, искренне и как-то совершенно не учитывая, что тот, кто не верит ему – книгу читать не станет. А тому, кто готов поверить в право поэта в описанных обстоятельствах платить означенную цену за предание свей веры публичности, – хватит и ста страниц на доверие. И не понятно – зачем ему читать еще семьсот про то же самое.
Параллели и аналогии дней минувших и нынешних тут легки до легковесности.
Можно подставить на место давно забытых имен и разборок прошлого сегодняшние имена и разборки. И заметить, что природа предательства осталась неизменной, и тридцать серебреников – самая твердая в мире валюта, кто бы и когда бы ни получал их в плату за измену. Но об этом столько уже сказано и написано, говорится и пишется каждый день (для тех, опять-таки, кто хочет услышать и прочесть), что не оправдавшиеся ожидания нового делают общими и банальными самые искрение и страстные слова, написанные в конце пятидесятых. Или в начале восьмидесятых. Или в середине девяностых.
Сборник евтушенковской публицистики (а вовсе не «автобиографический приключенческий роман», как заявлено) лишен главного, чего вправе ожидать читатель – сегодняшнего взгляда на прошедшие события.
Взгляд «Шестидесантника» датируется концом годов так девяностых. Публицистика же Евгения Александровича вовсе не той глубины и масштаба, чтоб с годами становиться глубже и масштабней. Итог взвешивания на весах конца девяностых того, за что шестидесятникам в результате всех крушений и реформ не должно быть стыдно (свобода слова, политическая конкуренция, свободные выборы и т. д.), выглядит безнадежно устаревшим. Получается, автор книги, вышедшей в 2008 году, как-то умудрился не заметить, что последние восемь лет опустошили чашки его весов. И сам он со своими итогами похож на выцветший снимок на первой полосе архивной газеты.
В немногочисленных и очень искренних воспоминаниях о себе юном и своей семье, о Дмитрии Шостаковиче, Александре Галиче, Булате Окуджаве лирика Евгения Александровича так же талантлива, трепетна, точна, и мудра, как в любимом вне времени народом «Со мною вот что происходит…». И лишний раз доказывает – гражданственность и публицистичность в стране, где и граждан-то давно не осталось, сиюминутны. Лирика вечна. Боролись они, боролись в поэте сорок лет. Давно ясно, кто победил.
Но автор так и не решается прийти на помощь победителю – избавиться от побежденного.
Завершается «автобиографический приключенческий роман» стихотворным гаданием о том, каким будет двадцать первый век. И какое место займет в нем автор.
А век-то давно идет. Первое десятилетие завершает. И к угрозам поэта-гражданина не позволить ему быть, как «зазнайка, нахал», который «… о нас, тебе вырвавшим волю, в четверть уха лишь еле слыхал», век этот вполне равнодушен.
Евтушенко Е. Шестидесантник. Мемуарная проза. М.: АСТ, Зебра Е, 2008.
