Мечта

Я была в Сколково. А вы были в Сколково? Нет? Значит, вы ленивы и нелюбопытны. В Сколково интересно.

Подъехать к Сколково удалось на «Мерседесе» представительского класса. В тот день они курсировали от стоянки до парадных дверей. Со стоянкой дело обстоит хуже ― она совсем не парадная: земля, асфальт, немного колдобин с холодной водой.

Зато в самом Сколково очень хорошо. Здание и правда красивое. Современные строения редко бывают хороши, но это радует. И отсылает к супрематистским композициям Казимира Малевича. Еще радуют масштаб и объем. Огромные переходы, залы, коридоры, вестибюли, наполненные воздухом. Дышится в Сколково легко, хотя все помещения здесь кондиционированы. Здесь отличный буфет-столовая. Вкусно и не слишком дорого. Есть и компот, и овощи на пару ― европеец и россиянин смогут отобедать, следуя национальным традициям.

Кинозал в Сколково тоже отменный. Я там смотрела фильм «Океаны» ― диковинные рыбы очень красочно и широкоформатно разевали свои зубастые пасти.

Аудитории в Сколково не очень большие, но отлично оборудованные. Сгодятся даже для пресс-конференций. Здесь ― о, мечта идиота, замученного ограничениями советской школы, ― можно писать на стене. Хоть буквы, хоть цифры. Писать специальным карандашом на специальной стене, покрашенной специальной краской. Когда мы вошли, стена была девственно чиста. Возможно, все уже стерли.

Еще в Сколково есть объекты современного искусства: надувные шары, колбы, дуги, палочки ― очень модная художница Александра Фролова делает такие штуки. Резиновые игрушки огромные, свисают с потолка или стоят-покачиваются над полом, прикрепленные невидимыми нитями, чтобы не разлетелись. Космические штуковины выглядят гостями из будущего и одновременно похожи на гигантские детские игрушки из прошлого. Надувные погремушки блестят так, что хочется их потрогать. Надо только выждать момент, когда охранник отвернется. Но на ощупь они противные, липкие. Художница Александра Фролова мажет их специальным составом для блеска ― это мне художник Андрей Бартенев рассказал.

Еще в Сколково есть гостиная, что-то вроде светского салона, где можно пообщаться с друзьями, выпить чаю, закусить сухофруктами.

Имеется спортивный клуб с огромным бассейном. В бассейне плескались наяды и опять-таки радовали глаз. На крыше по периметру здания проложены доски ― это беговая дорожка, можно тренироваться и дышать свежим московским воздухом.

Еще в Сколково прекрасные лифты и отменные туалеты.

Я посмотрела, как живут студенты. Комната размером с четырехзвездный гостиничный номер, все светлое, бежевое, современное. Не спартанство, но и не роскошь. Гардероб, телевизор, кровать, у студентов, которые живут здесь постоянно, есть еще шкаф для книг. На общежитие эта гостиница не похожа совсем.

В Сколково любят своих учредителей и попечителей. На стенах висят их портреты ―- частных лиц и организаций. Некоторые не подписаны, ибо в Сколково их и так знают в лицо.
Вот, например, Виктор Вексельберг, Михаил Куснирович, Роман Абрамович. Название компании под фото указано, а фамилия ― нет.

На этот момент я обратила внимание Гора Нахапетяна, члена координационного совета Московской школы управления «Сколково». Он долго не мог понять, о чем это я. Потом понял, сказал, что исправят. А я поняла, почему никто не заметил отсутствия подписей. Они там и правда не нужны. У них там что-то вроде рыцарского ордена ― фамилии рыцарям без надобности.

По Сколково меня водил Гор Нахапетян. Навстречу нам шли экскурсионные группы из потенциальных студентов. С табличками, все честь по чести. Можно было разглядывать стены, но смотреть на моего экскурсовода было куда приятнее: редко увидишь человека, который так искренне гордится своей работой. И есть чем, ей-богу. Нахапетян, один из рыцарей ордена «Сколково», просто излучал энергию счастья. А это дико заразительная вещь.

Говорят в Сколково на своем языке. То есть по-английски. И надписи, и таблички тоже на английском. Ходят в шарфах ― студента от профессора можно отличить по цвету шарфа. У сотрудников «Сколково» шарфы, разумеется, белые.

Еще я поговорила с выпускником. У него уже не было никакого шарфа, только деловой костюм. «Чем будете заниматься?» ― спросила я у бывшего студента, взрослого мужчины лет 37.

«Буду искать работу», ― ответил тот, лучезарно улыбаясь.

Кстати, лица людей, виденных мною в Сколково, на удивление похожи. Там не было ни одного человека, у которого рожа, харя или маска. Исключительно живые, осмысленные лица. И глаза.

В общем, Сколково производит впечатление сбывшейся сказки. И приятно, и хорошо, и душеспасительно. И закрывать книжку не хочется. Так бы и жила тут безвылазно, купалась бы в бассейне, бегала бы по крыше футуристического здания, учила бы уроки, а на переменках играла бы с резиновыми погремушками, которые натирает специальным составом художница Александра Фролова.

Но все хорошее заканчивается. Пришлось погрузиться в представительский «Мерседес» и отбыть восвояси, на стоянку, где колдобины, растрескавшийся асфальт и большие ямы с холодной водой.

На обратном пути, а точнее, когда я стояла в мертвой пробке на Минском шоссе, мою голову атаковал мотив, залетевший откуда-то сбоку, из соседней машины: «Хоть похоже на Россию, только все же не Россия». И так несколько раз.

«Сколково» ― сбывшаяся мечта о России. Выставочный образец, ролевая модель, практически вишневый сад.

Кстати, деревья, посаженные Михаилом Куснировичем, вымерзли, пришлось сажать новые. И опять посадят, если эти замерзнут. И так несколько раз, как тот английский газон, который надо подстригать 200 лет.

Но что делать со всей остальной Россией, за которой не приглядывает совет учредителей и попечителей, вот это вопрос. Рыцари-управленцы, выращенные в «Сколково», его непременно решат. Я лично в это верю. Для этого их там и учат по-английски. I have a dream.