Об особенностях клановых войн

Дума наша превратилась в мелкую ряску, правительство — в болото под этой ряской, зато приближение мелкого политического апокалипсиса в виде 2008 года ознаменовалось двумя внутривидовыми войнами: войной против «Справедливой России» и войной против блока силовиков, возглавляемого Виктором Черкесовым, главой ФСКН.

Войны именно внутривидовые, то есть между представителями одного и того же политического подвида, как воюет крыса с крысой и мопс с мопсом. И воюют они обыкновенно за то же, что и крысы: за то, чтобы застолбить делянку после 2008-го года. Но мне кажутся крайне любопытными некоторые нюансы этих войн; тактика, избранная сторонами, и то, чего в этих войнах нет.

Потому-то чего в них нет даже показательней того, что в них есть.
Итак, «Справедливая Россия». Фракцию «Справедливой России» в Думе возглавляет Александр Бабаков. Александр Бабаков входит в организованную бизнес-структуру, которая в России владеет «Лужниками», а на Украине — рядом энергетических активов, а также владела рынком «Озерки». Кроме Бабакова, туда входят Воеводин, Гинер, и входил убитый в марте на Украине предприниматель Максим Курочкин, он же Макс Бешеный.

Макс Бешеный был застрелен на выходе из суда из снайперской винтовки, пулей калибра 12,7 с фарфоровым наконечником, которая прошила его и бронежилет стоявшего за ним охранника. «Вот б..!» — успел произнести достойный бизнесмен, падая на землю. Еще бизнесмен по кличке Макс Бешеный успел поведать незадолго до смерти, что у него конфликт со своими бывшими компаньонами; а уж украинские газеты сами раскопали череду смертей, предшествовавших убийству Курочкина, — от покушения на Гинера в Москве (был тяжело ранен его сын) до расстрела директора «Озерков» и главного телохранителя Курочкина, изрешеченного за несколько дней до убийства Макса Бешеного вместе с двумя другими охранниками в машине.

Если вы не знаете, за что мочат «Справедливую Россию», напомню. За то, что в тройке «Справороссов» оказался писатель Шаргунов, который когда-то обозвал Путина «выдохшимся флаконом», и «криминальный» Евгений Ройзман, депутат Госдумы и глава екатеринбургского фонда «Город без наркотиков».
То есть понятно, да? Наличие Бабакова не является компроматом. Компроматом является наличие в списке человека, который обругал Путина.

С Ройзманом еще интересней. Не секрет, что харизматичный и брутальный екатеринбуржец вступил в партию Миронова потому, что действительно нуждался в поддержке, — половина ментов области, которым он перекрыл крышевание наркотиков, мечтает его посадить. И что ради Миронова простодушный депутат, не привыкший играть с политиками, а привыкший разбираться с барыгами, поссорился с одним из своих последних покровителей — губернатором Росселем, которому было сильно по душе, что с созданием «Города без наркотиков» смерть от передоза в Екатеринбурге упала в разы.
То есть поняли, в чем дело? Нет? Тогда поясняю. Когда личный друг президента Миронов вычеркивает из списка харизматичного Ройзмана, потому что, дескать, на него «давят», --это на самом деле не операция по снятию Ройзмана. Это операция, которая проводится, чтобы продемонстрировать Путину, что на Миронова нельзя положиться. Всех сдает!

То есть адресатом обоих скандалов — и по поводу Ройзмана, и по поводу Шаргунова — является не публика, а сам президент. Если Миронов сдает своих при первом нажиме — это компромат. Если Миронов по совету своего пресс-секретаря берет себе в первую тройку зятя этого пресс-секретаря, который вдобавок в рамках мелкого эпатажа когда-то чем-то обозвал Путина — это компромат, конфуз и небывалая мелкотравчатость.

А вот наличие Бабакова для Главного Избирателя — Путина — компроматом не является. И совершенно правильно: если бы для Путина чистка рядов власти имела смысл, он бы начал не с какого-то Бабакова, а с убийц Политковской и Литвиненко.

Другая война — между двумя чекистскими кланами — ведется вот уже полтора года. Делят таможню и президента; грызлись в тиши, но все выплыло на поверхность после громкого ареста на трапе самолета генерала Бульбова, правой руки и заместителя главы ФСКН Черкесова. Масла в огонь подлил сам Черкесов, разразившись после этого ареста душераздирающей статьей в стиле позднего Хармса и раннего Васисуалия Лоханкина, о спасительной роли чекизма для России. Ну, это как если бы в «Крестном отце» кланы Корлеоне и Татталья вели войну, и дон Корлеоне написал бы по этому поводу открытое письмо в газеты, взывая к высокой чести корпорации.
Ну да бог с ним, с письмом. Я вот о чем.

В течение нескольких последних месяцев Госнаркоконтроль провел через парламент поправки к закону о наркотиках, которые иначе, чем странными, не назовешь. Одна поправка под предлогом того, что Россия тратит ежегодно аж 2 млн. дол. на закупки химически чистых наркотиков для опытов, позволяет наркополицейским не уничтожать изъятые наркотики и перевозить их легально. Другая поправка де-факто устанавливает контроль наркополицейских над химической промышленностью России, позволяя им, в частности, контролировать рынок и производство серной и соляной кислот, толуола, ацетона, этилового эфира и т.д. под предлогом, что эти вещества могут быть использованы для производства наркотиков.
Эта, последняя, поправка, была единодушно принята Думой в первом чтении на следующий день после ареста генерала Бульбова.

С момента образования ФСКН смертность от передоза в России все увеличивается. На этом фоне попытки сажать ветеринаров и надзирать за серной кислотой производят тяжелое впечатление. Более того, идея позволить не уничтожать наркотики заставляет предположить, что наркоторговцы в погонах — это не просто майоры и капитаны, которых таки ловят иногда с героином. Можно ли было бы провести такую поправку законодательно, если бы люди, торгующие конфискованным героином, не были вхожи к Черкесову?
Так вот — в условиях войны спецслужб эти поправки не вызвали не то что никакой реакции — прошли на ура. Почему?

Объяснение, на мой взгляд, очень простое. Война идет за бабки. За финансовые потоки. К тому же поправки, позволяющие наркополицейским перевозить наркотики и крышевать химиков, движут страну в правильном для спецслужб направлении: в направлении, которое увеличивает безнаказанность преступников в погонах и степень их контроля над экономикой. Так зачем же критиковать такие замечательные поправки? Лучше в рамках войны посадить Бульбова, снять Черкесова и самим заняться собиранием меда с поправок.