Цивилизация
Повысив цены на газ для Белоруссии до величин, предполагающих развал братской экономики, Россия покончила с союзом двух республик. Он и без того-то был абсолютно имитационным, представлял собой многолетнюю мыльную политическую оперу, состоящую из небывалого числа серий. А тут вдруг такая недружественная акция, вполне очевидным образом направленная на дальнейшее поглощение Белоруссии.
Если это аншлюс, то какой-то неправильный. Потому что поглощения не будет. До газового шока еще можно было бы теоретически допустить, что за очередной срок президентства Александр Лукашенко потеряет мощь и харизму, не справится с ползучей демократизацией и страна постепенно начнет готовиться к неизбежным переменам. Однако теперь ситуация кардинально меняется. Оказавшись в кольце врагов, белорусский народ еще плотнее сомкнет ряды вокруг родного батьки и начнет строить при полном согласии власти и трудящихся режим, основанный на опоре на собственные силы. Этакую Северную Корею посреди исторической Европы, на руинах Речи Посполитой и Советского Союза.
А сам Лукашенко обретет дополнительную легитимность, чтобы остаться лидером еще на много лет.
Тем самым будет поставлена под сомнение справедливость его же собственного знаменитого изречения «Белорусский народ будет жить плохо, но недолго». Нет, он теперь будет жить плохо, но долго.
Россия допустила Лукашенко на третий срок, не стала выстраивать запасных сценариев, проигнорировала оппозицию, кстати, абсолютно пророссийски настроенную, и оглушила надменного соседа единственным оружием современной отечественной внешней политики — газовой дубиной. Инструмент, конечно, мощный, почти как булыжник — оружие пролетариата. Но не тонкий и низкотехнологичный: в результате его использования с братским белорусским народом будут одни проблемы, потому что он в одночасье перестанет быть братским и простым во внешнем управлении.
Помимо всего прочего это свидетельствует о некоторой примитивности российской внешней политики. Она просто не сформулирована — то ли по лени, то ли из чувства ложного превосходства над соседями — на всем пространстве бывшего Советского Союза. Нет политики по отношению к Белоруссии, нет кавказской политики, нет отдельной политики, например, для Армении, которой Россия тоже повысила цену на газ, и для Азербайджана. Нет политики по отношению к Грузии: запретить импорт вина и «Боржоми», назвать Саакашвили идиотом, спровоцировать шквал антикавказских настроений, заявить о возможности присоединения Южной Осетии к России — это еще никакая не политика, это спонтанное реагирование на внешние импульсы без просчитывания последствий. То же самое — на многих других болезненных и взрывоопасных направлениях. Теперь у нас будут проблемы еще и на первом белорусском фронте…
Александр Лукашенко не Виктор Ющенко, и привычные российские политтехнологии не работают на белорусской территории.
Он всегда был «сукиным сыном», но тем самым «нашим сукиным сыном». Таким его запомнил, знает и любит российской народ. И у российского народа Лукашенко пользуется огромной популярностью. Если вдруг «наш сукин сын» оказывается политическим оппонентом российской власти, симпатии трудящихся обеих братских республик остаются на стороне Александра Григорьевича. Респондентам социологических служб уже активно не нравится, что российский лидер «с Лукашенко высокомерно разговаривал».
Россиянам по душе нутряная, органичная, «почвенная» харизма Лукашенко, лихая логика безапелляционных суждений, животное обаяние сильного спортивного мужчины. Популярность Лукашенко — это ностальгия по Советскому Союзу. Только, в отличие от Геннадия Зюганова, Лукашенко может предъявить живьем этот Советский Союз, свой заповедник социализма. «Я к тебе прилетаю, Беловежская пуща», — поет душа среднестатистического россиянина и рвется в объятия батьки… И вдруг этот заповедник разрушают. Вреда вроде никакого нет, а досада остается.
Лукашенко это чувствует. Он знает, что общественное мнение в России может принять его сторону. А российское общественное мнение для него — это живой щит в ситуации, когда идет поглощение его страны соседом.
Инициаторы этой несколько грубоватой акции по отношению к Белоруссии не учитывают и независимости Белоруссии не только де-юре, но и де-факто. Народ Белоруссии привык к тому, что он независимый и живет в независимой стране. Игра с газовыми ценами и слова о рыночной экономике, равных правилах и прочих замечательных вещах будут этим народом не поняты. Концентрированное выражение массового белорусского патриотизма — это батька. Поэтому если батьку обижают, народу это не нравится.
Он, белорусский народ, может быть, и хочет союза с Россией, но в Россию уже не хочет.
А ну как батька теперь метнется на Запад… Что делать будем?
