Иллюзия империи

Российские власти пытаются осмыслить и задним числом оправдать истерический и исторический развод с Западом и его институтами. Появились «пять принципов» Дмитрия Медведева и установочная речь министра иностранных дел Сергея Лаврова в МГИМО. Выступления грандов проходят при артподготовке и поддержке различных слоев населения. Характерно в этом смысле обращение к городу и миру деятелей культуры, для которых никогда не стоял и не стоит вопрос, с кем они. При этом используется лексика, взятая напрокат у советского комитета защиты мира – другой по такому случаю не придумано.

В обиход возвращаются давно забытые «люди мира», «люди доброй воли» и иные отряды приматов, противостоящие «марионеточным режимам» и «необъявленной войне, которую США и их европейские союзники развязали против России руками братского грузинского народа».

Что уж говорить об «откровенной лжи, которая развертывается (так в тексте – А. К.) мировыми средствами массовой информации»... Вот уж в самом деле: «Вся Америка в полном смятеньи:/ Эйзенхауэр болен войной,/ Но в публичном своём выступленье/ Говорит, что за мир он стеной!/ Пой, ласточка, пой!/ Мир дышит весной./ Пусть поджигатель вопит и шипит,/ Голубь летит!»

Такая вот иллюзия империи, подогреваемая использованием диалекта Мосэстрады и международных разделов докладов генсека КПСС. Империи, на поддержание которой на плаву у России нет ни экономических, ни политических, ни военных ресурсов, несмотря на демонстрацию силы на территории Грузии. Империи, иллюзия существования которой поддерживается фактическим территориальным расширением (бессмысленным в XXI веке) и ощущением своей «мягкой силы». А ее, как показал саммит ШОС, не существует:

в этой игре, которая ведется в мире, справедливо названном Медведевым «многополярным», каждый за себя. И Россия здесь не империя, не сверхдержава, а всего лишь один из многих полюсов, наряду с теми же Китаем, Индией, Ираном, Казахстаном и т. д.

В пятом пункте своего внешнеполитического «пятикнижия», призванного зафиксировать контуры мира «после Грузии», Дмитрий Медведев обозначил наличие у России исторически обусловленных сфер привилегированных интересов. Разумеется, имелась в виду вышеупомянутая (и отсутствующая) «мягкая сила», распространяемая на государства бывшего СССР. Но пока мы наблюдали эффект исключительно от «жесткой силы», да и то в непризнанных мировым сообществом анклавах.

По иронии истории, именно в пресловутом пятом пункте Россия вновь перепутала себя с Советским Союзом.

То обстоятельство, что эта путаница приобретает системный характер, подтвердило и выступление Сергея Лаврова в МГИМО: «Нет сомнения в том, что Россия и исторический Запад могут какое-то время, возможно, даже значительное, жить и действовать в двух изредка пересекающихся плоскостях, в различных системах координат. Так было уже не раз, причем не в силу сознательного выбора России. Можно сказать, что в историческом плане нам не привыкать». Разумеется, имелся в виду, прежде всего, период, характеризовавшийся в фольклоре как «два мира – два Шапиро», то есть эпоха противостояния двух систем. Но тогда мир и в самом деле был биполярным, существенную роль играло четко артикулированное идеологическое противостояние, одним из субъектов конфронтации был Советский Союз, а вовсе не Россия.

В выступлении Сергея Лаврова, пересыпанном цитатами из журнала Foreign Affairs (правда, минимум в одном случае, как выяснилось при ознакомлении с оригиналом, цитата не имела вообще никакого отношения к предмету высказывания: профессор Йеля Пол Кеннеди не призывал к «интеллектуальной смелости» правительства мира, а всего лишь отмечал это качество у авторов рецензируемых им книг), Фарида Закария, Федора Александровича Лукьянова и Федора Ивановича Тютчева, было много справедливого. Особенно в части констатации состояния современной мировой системы – ее многополярности, утраты прежней роли институтами послевоенного устройства мира, обветшания блокового мышления. Но в том-то и проблема, что попытка интерпретировать в свою пользу результаты кровавой и бессмысленной войны с Грузией, перетекающей в «холодную войну» с Западом, и стала образцом того самого блокового мышления, только без поддержки какого-либо блока. Если надвигающаяся советизированная самоизоляция России, напугавшей и поставившей в тупик весь мир, — это, в терминах министра, возвращение нашей страны на мировую арену в качестве «ответственного государства», способного «постоять за своих граждан», а стиль войны в Грузии – это «стандарт реагирования» на агрессию, да еще в рамках «глубоко христианской по духу традиции умирать за други своя», то новая мировая архитектура, на строительстве которой настаивает Россия, пожалуй, миру не нужна.

Нельзя принудить к своему миру весь остальной мир с помощью возбужденных высказываний, стальных интонаций, бряцания устаревшим оружием и демонстрации в качестве говорящей головы России генерала Ноговицына.

Так можно остаться в гордом одиночестве – то есть даже не в положении СССР, окруженного реальными зонами имперского влияния, а в качестве «больного человека Европы», закат которой столь уверенно объявили в Кремле и на Смоленской-Сенной.

Придется петь все ту же песенку, проникшись иллюзией империи и иронически поглядывая в сторону заходящего солнца: «Когда выходишь на эстраду,/ Стремиться надо к одному:/ Всем рассказать немедля надо,/ Кто ты, зачем и почему./ За гуманизм и дело мира/ Бесстрашно борется сатира./ Пусть в этот летний вечерок/ Звучит мой новый монолог».