Цивилизация
— В условиях кризиса автомобильный рынок России формировался так, чтобы создать оптимальные условиях для «АвтоВАЗа». Поднимались пошлины на ввоз иномарок, вводились льготные кредиты с минимальным порогом, программа утилизации в основном приходится на Lada. Насколько, по-вашему, эти меры оправдали себя?
— Продажи упали не только у нас. Производство на всех предприятиях страны сократилось в несколько раз, и меры по повышению пошлин, которые, кстати, и до кризиса составляли 25%, принимались для поддержания всего рынка в целом. Пошлины были подняты не так сильно, особенно если сравнивать с подобными мерами в других странах. При том падении рынка, которое наблюдалось в кризис, эти меры были просто необходимы, чтобы сохранить в живых многие предприятия страны. А значит — сохранить инфраструктуру и рабочие места. Но, конечно, «АвтоВАЗ», как производитель подавляющего большинства автомобилей в стране, нес колоссальные убытки – самые большие за историю компании. Производство упало в три раза.
— Да, но причина убытков компании не только в финансовом кризисе. «АвтоВАЗ» и до 2009 года страдал от перепроизводства и в условиях падения спроса долго не мог распродать машины, которые стояли на складах.
— У дилеров стояло 120 тыс. машин. Нами для выхода из кризисной ситуации была разработана антикризисная программа, реализовать которую было бы невозможно без помощи акционеров и государства. Но в первую очередь необходимо было погасить долги перед поставщиками, чтобы оживить отрасль — заводы не могли с нами работать. А вообще наш долг составляет 65 млрд рублей, сейчас он реструктурирован. Также нужно было оптимизировать численность работников предприятия в кратчайшие сроки, поскольку сократилась производственная программа — мы уменьшили штат на 30 тысяч человек, причем сделали это без социальных последствий: созданы дочерние компании, где работают люди, перешедшие с основного производства. «АвтоВАЗ» освободился от непрофильных социальных активов – они переданы в федеральную и муниципальную собственность. И теперь мы активно работаем над обновлением модельного ряда.
— Есть и другой аргумент, подтверждающий, что авторынок России подстраивается под производство в Тольятти. Правительство не вводит современные требования по безопасности автомобилей, потому что им не соответствует большая часть модельной линейки Lada.
— Не вижу прямой связи. Понимаете, современные опции стоят дополнительных денег — нужно спросить у клиентов, готовы ли они платить за машину дороже? Ведь у нас есть возможность ставить ABS и подушки безопасности на Priora, но мы делаем это по желанию клиента. Мы не можем заставлять людей платить только ради того, чтобы приблизиться к европейским стандартам. Люди не хотят покупать, переплачивая, с их точки зрения, за машину с дополнительными и ненужными им опциями. Наш уровень жизни пока далек от европейского, где понимают, что за безопасность нужно платить.
— Да, но когда в Европе вводились жесткие стандарты безопасности, автокомпаниям точно так же нужно было вкладываться в модернизацию, а их клиентам покупать более дорогие машины. Это вопрос ответственности государства и бизнеса за качество предлагаемой продукции. За жизни людей, которые на этих машинах ездят.
— Если такие требования будут введены (обязательная установка ABS, подушек безопасности – прим. ред.) на законодательном уровне, мы, как производитель, от этого только выиграем. Это упростит производство, потому что мы будем ставить унифицированные блоки на все модели, а не оборудовать только часть машин опционно. Но вы судите с точки зрения жителя большого города — в глубинке живут по-другому, у людей там другие возможности. Мы производим те машины, которые люди могут купить. И наши покупатели живут в основном в регионах.
— Уже известно, что производство самых дешевых моделей Lada «классика» перенесут на завод «Ижавто», а производственные мощности должна занять новая модель low cost – Lada Granta. Цена «классики» от 160 тыс. рублей – ее производят на дешевом старом оборудовании. Какова ожидаемая цена на Granta? Удалось ли сохранить ценовой диапазон?
— По планам, розничная цена будет в районе 220 тысяч рублей, но это автомобиль другого поколения, он построен на платформе Kalina. LADA Granta безопаснее, современнее и комфортнее.
— Вопрос по дальнейшему обновлению модельной линейки. Два года назад на салоне в Москве был представлен предсерийный автомобиль, так называемый проект C. Но его производство было отложено, и сегодня на подиуме стоит предсерийный R90 – универсал на платформе В0 компании Renault. А судьба проекта C окутана туманом. Что повлияло на смену направления?
— Когда мы писали бизнес-план, выбрали самый быстрый способ запуска новой машины — минимум вложений, времени — и в то же время гарантирующий минимальные риски, поэтому Lada Granta сойдет с конвейера в конце 2011 года. В сегменте C жесточайшая конкуренция. Мы никогда на этом рынке не работали, для него нужен другой уровень качества и продвижения. И никаких гарантий, что мы сможем быстро вернуть вложения. Что же касается R90 – здесь все наоборот. Рынок освоен, машина знакома, производственная линейка под рукой. Запуская эту модель, мы гарантированно даем возможность отдышаться нашим поставщикам, насытить рынок, пережить переходный момент с минимальными рисками и стабилизировать ситуацию. Тогда мы сможем перейти к следующему этапу, в том числе к освоению новых сегментов.
— Решения о разработке новых платформ и автомобилей сегодня обусловлены не столько технологически, сколько экономически. У «АвтоВАЗа» большие планы по разработке целой линейки машин на базе автомобилей альянса Renault-Nissan. Это дешевле и выгоднее. Значит ли это, что «АвтоВАЗ» отказывается от разработок на собственных платформах?
— Безусловно, когда мы планируем новые модели и платформы, то исходим из тех наработок, которые у нас уже есть. А их много – и в сегменте C, и в сегменте B. И альянс, зная наши конкурентные преимущества, также это учитывает. Но надо понимать, что Renault-Nissan выпускает 8–10 моделей в год. Их инжиниринг находится на другом уровне. У нас, как у партнеров, есть возможность использовать технологическую базу каждой компании. В то же время наши партнеры признают и наши инженерные успехи. Например, не исключена возможность, что наша платформа Kalina ляжет в основу новой модели Renault. Мы уже не смотрим, сколько импортных деталей используется при разработке, а сколько наших. Мы смотрим на унификацию и удешевление производства. Выигрывает рыночную борьбу та компания, которая сможет максимально упростить и удешевить производство и сдержать цены.
— Вы говорили, что собираетесь менять систему взаимоотношений с дилерами, чтобы контролировать изменение розничных цен на автомобили. В чем суть реформы?
— Мы хотим, чтобы не было такой ситуации: мы поднимаем отпускную цену на 2–4%, а рост у дилеров в то же время составляет 15–20%. Мы хотим больше воздействовать на продавцов и контролировать цены на рынке. Современный рынок устроен так, что дилеры в первую очередь зарабатывают не на накрутке цен на машину, а на продаже опций и сервисном обслуживании. И мы хотим перестроить нашу систему так же, для чего нам нужно перезаключить договора со всеми дилерами – а их больше 400. Рассчитываем выполнить это в кратчайшие сроки.
— Знаете ли вы, что профсоюз «Единство» направил письмо Владимиру Путину с требованием повлиять на вас. Авторы письма требуют увеличить зарплату на заводе до 25 тысяч рублей и дать им доступ к принятию решений о судьбе завода.
— Конечно, мне об этом известно. И я считаю, что претензии этих людей необоснованны и самое главное — они не представители большинства, ведь в этом профсоюзе всего около 200 членов. На «АвтоВАЗе» есть официальная профсоюзная организация, в которую входит почти 100% работников нашего предприятия (70,5 тыс. чел.). А этот профсоюз, в свою очередь, — часть профсоюза работников автомобильного и сельскохозяйственного машиностроения (АСМ) и в общей сложности насчитывает около 147 тысяч членов. Председатель профкома «АвтоВАЗа» – член совета директоров — участвует в работе правления компании, он в курсе принимаемых решений — мы не скрываем ничего от коллектива, как раз чтобы избежать ненужного напряжения ситуации. И люди идут нам навстречу — почти все сотрудники ушли на месяц в отпуск за свой счет, когда это было необходимо. Они понимали: средств, чтобы платить, у нас тогда не было. Но я обещаю: как только начнем зарабатывать – я подниму зарплату сотрудникам.
