Цивилизация
— Как вы расцениваете успех демократов на недавних выборах, или это не успех?
— Есть определенный успех в том, что за демократов проголосовали, несмотря на отсутствие целенаправленной агитации и разъяснительной работы на повышение явки. Явка, по нашим оценкам, была, возможно, свыше 40 процентов. Это первый результат, что Москва, как город демократической электоральной культуры, просыпается. Именно благодаря пробуждению демократически ориентированного избирателя мы имеем надежду на то, что этот успех демократов в Москве получит свое достойное продолжение в ряде других регионов, и это позволит выйти на федеральные выборы объединенным блоком, списком правых партий.
— Так 11% — это успех?
— Я считаю, что это успех избирателей. Это заслуга избирателей, которые, несмотря на пассивную агитацию, проявили активность на этих выборах. 57-процентная явка была в 1993 году. Потом явка в Москве была 29–30 процентов. Для меня, как для эксперта, первый позитив состоит в том, что явка 35 процентов. Она могла быть еще выше.
— Можно ли считать результаты выборов предпосылкой такого же успеха правых на выборах в 2007 году?
— На мой взгляд, крайне слабы были программные положение всех партий, не только правых. Кампания велась опять персонифицировано — от безысходности и отсутствия программных наработок, положений, касающихся Москвы. Люди хотят получить что-то конкретное от итогов выборов. На мой взгляд, ничего конкретного ни одна из партий, прошедших в Мосгордуму, не предлагала. Это общая беда. Смогут объединенные демократы представить конкретную федеральную программу — значит, их успех окажется более весомым, не смогут — значит, не смогут.
— Какую роль на минувших выборах сыграл административный ресурс?
— «Единая Россия» вела агитацию на явку только своих сторонников с использованием административного ресурса. ЕР точечно работала, стимулируя конкретных избирателей, которые поддержали бы только ее.
Они и делали это с использованием точечного административного ресурса. Административный ресурс претерпел трансформацию в ходе этих выборов. Использование его шло по линии исполнительной власти. Можно сказать, ресурс использовался более стыдливо. И был более замаскированным.
— Знаете ли вы о конкретных жалобах избирателей?
— Билборды ЕР висели и в день выборов, оказывая целенаправленное давление на избирателя. И то, что здесь преимущество было у ЕР, нет никакого сомнения. В то же время я не готов сейчас, не получив исчерпывающей информации, — а мы вели мониторинг всей избирательной кампании — делать какие-то скоропалительные выводы. Нужно дождаться результатов. Все результаты фиксируются с конкретными нарушениями, жалобами, которые будут подавать участники выборов. И только после этого мы можем говорить, повлияют эти нарушения или не повлияют на итог выборов.
Но я бы заметил даже не нарушение, а дискриминацию, которая проявилась в ходе этих выборов. Речь идет об экспертном сообществе и общественности, которые потеряли возможность наблюдения и контроля за ходом голосования.
Лишили их этого права и ЕР, и КПРФ, и ЛДПР, и «Яблоко». Они это сделали, записав соответствующие нормы в законодательство, оставив право контроля только политическим партиям, выдвинувшим своих кандидатов. Россия выделяется подобной дискриминационной новацией из всего ряда стран. Такого безобразия по отношению к общественным наблюдателям и СМИ нет ни в одной стране.
Экспертам ничего не оставалось, как включиться наблюдателями от политических партий.
— А к КОИБам, на которые многие жаловались, вы как относитесь?
--Я бы не пугал КОИБами. Это техника и технология. Бояться технологии и уродовать использование технологии в ходе выборов я не готов. Я считаю, что нужно делать эту технику с возможностями общественного наблюдения, партийного наблюдения за использованием этих КОИБов. Нужно учиться понимать, как работает эта технология, а не пугать ею. Если мы в угоду тем или иным политическим настроениям будем запрещать использование этих устройств, это не серьезно.
— На федеральном уровне их нужно применять?
— Нужно развивать дальше. Нужно более грамотно изучать закон о госвыборах. Он сложный. И критика КОИБов идет от недостаточной законодательной базы, которая с исчерпывающей полнотой позволяла бы использовать эти устройства на выборах.
— Куда делся электорат «Родины»?
— Ситуация с «Родиной» — ее снятие, ее публичная порка — рукотворная. Это кампания по ее раскрутке на будущие выборы. Каждая из политических сил пыталась решить свои политические цели и задачи. Снятие «Родины» выгодно и ЕР, и КПРФ, и объединенному «Яблоку», уже не говоря об ЛДПР. Они отщипывают свой кусочек электората. И на самом деле мы таким образом раскрутили серьезную политическую структуру, которая получила большие пиар-возможности по выборам в других регионах. В Москве вот такой результат, а сейчас посмотрим, как «Родина» будет работать в других регионах. Я думаю, что весьма и весьма эффективно.
За ЛДПР, которая устранила «Родину», кто-то стоял?
— ЛДПР — один из инструментов в оркестре. Хотя я думаю, что у ЛДПР это была единственная возможность зацепиться за 10 процентов. Если бы не это, им бы 10 процентов крайне сложно было достичь в Москве.
У нас ЛДПР оказалась лучшей экспертной политической структурой. Это просто стыдно для страны. Сейчас с подачи СМИ главный эксперт у нас, в том числе и по пиар-технологиям на выборах, — Владимир Жириновский. Мне это совсем не нравится. И в ситуации со снятием «Родины» с выборов я ему не готов приписывать авторство. Не он это придумал.
— Обоснованно ли выглядел запрет графы «против всех» на выборах в гордуму?
— По итогам городских выборов графа недействительных бюллетеней будет, я думаю, не меньше 6–7%. Я считаю, что таким образом голосование «против всех» переметнулось в графу недействительных бюллетеней.
Протестное голосование — это недовольство действующими политическими партиями. Почему все политические партии хотят эту графу искоренить? Потому что это их высекает. Это голосование в том числе против каждой политической партии, включенной в бюллетень.
— Работа нового состава гордумы будет отличаться от прежнего?
— Работа Мосгордумы будет зависеть не от избирателей, хотя они могли бы оказывать давление на депутатов. Партии могли бы оказывать реальную помощь своим представителям. Но дело не в этом. Как не было серьезных программ на выборах, так и в выборный период не будет. Партии не работают на своих депутатов. У депутатов нет интеллектуального ресурса для того, чтобы законопроекты писать, инициировать, отслеживать каждый законопроект. Я бы приветствовал появление в Мосгордуме новой законодательной базы, нового регламента, который бы гарантировал права фракции меньшинства. Парламентская культура — это не только выборы. Это в значительной мере культура работы самого парламента. Даже одного депутата. Даже один депутат может совершить переворот в головах всех депутатов. Поэтому я бы не недооценивал возможности даже 2–3 депутатов от оппозиции, если это профессиональные депутаты и за ними будет стоять работоспособная политическая структура.
