Теперь о театре имени Станиславского и Немировича-Данченко ну просто нельзя не сказать классического – «пожар способствовал ему много к украшенью». После глобальной реконструкции с фасадной стороны все осталось по-прежнему, а вот внутри театр не узнает даже самый его дотошный поклонник. В старом убранстве театра чувствовалось легкое классическое изящество – не золото и роскошь Большого, но все-таки та неуловимая аристократичность декора, которая любому провинциалу напоминает – театр-то барский, оперный. Сейчас интерьеры переменились кардинально, стиль стал минималистски-имперским. Крашеные стены — в белый, синий и красный, строгие бра, единственное роскошное украшение — лепные полоточные карнизы – и необъятные пространства.
До реконструкции театр располагал 14 тысячами квадратных метров, сейчас стало в три раза больше — 42 тысячи.
Так что теперь труппа просто обязана давать исключительно аншлаговые спектакли – иначе публика просто потеряется в огромных и многочисленных фойе и будет слышать гулкое эхо своих шагов. Кстати, сценических площадок тоже стало втрое больше. Кроме большой сцены на 1200 мест, которая пока еще не достроена, есть малая (на 300 меломанов) – без оркестровой ямы, но с возможностями к трансформации. Построена также артистическая гостиная для камерных концертов и сооружен огромный атриум. Для чего этот атриум, пока не очень ясно. Петь там затруднительно – уже на торжественной церемонии открытия стало ясно, акустика здесь не для серьезной музыки. В атриуме вполне можно давать балы – площадь позволяет, но и для балетных танцовщиков и для непрофессиональных скользко будет – гранитное покрытие опасно для танцев.
По всей видимости, руководство театра зал планирует все-таки не под балы, а под банкеты. Так несколько раз и проговаривались на открытии, называя новый зал «наш банкетный атриум».
Архитектурный гигантизм коснулся не только зрительской части. Под землей расположилась двухуровневая парковка с лифтами, приезжающими прямо к гардеробу, а к старому зданию пристроили семиэтажный вспомогательный корпус, коридоры в котором столь длинны, что актеры их уже прозвали – «наш Бродвей».
По обеим сторонам «Бродвея» расположились актерские гримерные, оборудованные душем, столиками, зеркалами с девятью лампочками для каждого гримирующегося и, главное, чем особенно гордятся в театре – мониторами. Раньше театр был оборудован только радиотрансляцией. «Зато теперь ни один артист не сможет сказать, что он опоздал на сцену, потому что не слышал, — радуются мониторам заведующие балетной и оперной труппами, — теперь они все видят». Мониторы – единственное техническое новшество, о котором взахлеб говорят в новом театре. Удивительно, но никто не упоминает о театральных, сценографических и технических достоинствах обеих сцен. Ни еще достраивающейся большой, ни уже открывшейся малой. Обычно первое, чем любят хвастаться в театре – это новым светом, звуком, но уж никак не большими коридорами. Олег Табаков, к примеру, открывая сезон во МХТ, просто взял и продемонстрировал артистам и прессе суперновый свет. Ничего подобного в театре Станиславского и Немировича-Данченко не показали. Там пока царит настоящий восторг по поводу внезапно свалившегося счастья в виде огромного количества квадратных метров. Однако пока сомнительно, чтобы эти метры были способны хоть как-то осчастливить публику.
До реконструкции театр Станиславского и Немировича-Данченко был явным аутсайдером, громких или хотя бы просто ярких постановок не было несколько сезонов подряд. Так что сейчас количество квадратных метров просто обязано хоть как-то повлиять на качество исполнительского мастерства.
А еще лучше: принести актерам если не всемирную славу, то хотя бы всемосковскую. Пока ни одной «звезды», без которых, как показывает мировая практика, ни оперное, ни балетное искусство, не процветает, в театре нет. Но есть творческие планы. 20 ноября силами хора и оркестра сыграют Бетховенского «Фиделио» — правда, не на своей сцене, а в Доме музыки, и в главных партиях будут заняты не артисты театра, а приглашенные звезды. Зато следующая премьера рассчитана целиком на собственные силы – на малой сцене уже репетируется музыкальная комедия Шостаковича «Москва, Черемушки».
