Цивилизация
Виктория Кастуева попала в заложники вместе со своей дочерью, которую в тот день Виктория повела в первый класс.
— Заминировали зал быстро, — рассказывает Кастуева о начале захвата. — Там был такой огромный мужчина в камуфляже, его все Амиром называли, он нам рассказывал, что бомбы он делал сам, потому что с нашего полигона поднимались самолеты и бомбили его село. Он сказал, у него там пятеро детей и жена погибли.
По словам Виктории, Амиру постоянно звонили.
— Он называл три фамилии – Дзасохов, Аслаханов и Рушайло, а не Рошаль, и говорил, придите вчетвером, наверное, он говорил с Зязиковым.
Еще он говорил, ваш президент не мужчина, не идет сюда. Последний раз, когда он разговаривал по телефону, то вышел из себя, кричать начал. Потом нам сказал, «молитесь, чтобы вы выжили, потому что они готовят штурм, а когда будет штурм, мы сначала все отстреляемся, потом взорвемся вместе с вами, меня на небе моя семья ждет».
После того как в спортзале прогремел первый взрыв, Викторию с дочерью и другими заложниками повели в столовую.
— Мы сели в столовой возле стены, кто-то принес мальчика с обожженными глазами. Мы увидели в окно танки и решили отползти от этого места, спрятались за террористами, которые отстреливались.
Нас заставили встать на окна, я залезла на подоконник с другой девушкой, мы порвали надвое занавеску, чтобы махать, и вы знаете… меня потом очень возмутило, когда уважаемый Шепель в передаче «Человек и закон» говорил, что из танков не стреляли – около четырех часов по нам прямо выстрелил танк, попал рядом.
По словам Виктории, под окном прятались двое спецназовцев, которые разговаривали с теми, кто стоял на окнах и успокаивали их.
— А я им сказала, чтобы они уходили, а то их тоже здесь убьет, но они остались. Потом в коридор забежал один боевик, и когда увидел спецназовцев, закричал «Аллах Акбар!», выхватил гранату и взорвался. Потом выскочил еще один боевик, спецназовцы начали по нему стрелять и от этого я получила свои ранения, два пулевых и одно осколочное. Только и смогла свою девочку в окно вытолкнуть, а меня уже спецназовцы вытащили.
Здесь, не выдержав, Виктория расплакалась:
— Я не могу понять, почему я не потеряла память, почему я запомнила все так детально – как я шла по трупам, а сзади боевик автоматом подталкивал, как каждые 10 минут детонировала висящая бомба… мне бы хоть этих женщин найти, с которыми я на окне стояла, просто узнать, живы ли они?
— На предварительном следствии вы не говорили про танк, — задала свой вопрос гособвинитель Мария Семисынова, когда потерпевшая закончила.
— Я всегда говорила, и знаете что… я не хочу сейчас искать крайнего, того, кто стрелял тогда из танка или кто отдал этот приказ, или винить спецназовцев, они там все пушечным мясом были, у меня внутри ведь тоже «наша» пуля была, но я их не виню, а вот где Путин с Ивановым три дня были? Для меня Аушев такой же, как и они (боевики), но он хоть что-то конкретное сделал, людей спас.
— В своих показаниях вы говорите, что перед штурмом кто-то из боевиков задел провода, — не отставала гособвинитель.
— Я не могла так говорить о причине взрыва, мы на проводах просто лежали. И вообще, третьего числа меня прооперировали и три дня я еще была под наркозом, а показания давала шестого, что я могла тогда говорить?! Вы бы видели этот допрос, одно слово в 15 минут!
Виктория Кастуева стала 213-й допрошенной в суде потерпевшей из общего числа в 1343 человека.
