Цивилизация
Есть люди, которым имя Мельникова говорит многое. Архипелаг его ни на что не похожих построек (клуб им. Русакова, клуб «Шинник» на Плющихе, круглый дом в Кривоарбатском, гаражи...) вошел в учебники архитектуры, в какой точке света они бы ни издавались. И, главное, его стиль вошел в них, как ноу-хау — исключительное явление для прекрасной, но не оригинальной отечественной архитектуры, в основном вынужденной развивать и дополнять заимствованные традиции.
Гораздо больше тех, кому его имя и постройки не скажут ничего. Их можно понять: его цилиндры и изломы кажутся плодами воображения, оригинальными, но мало пригодными для жизни и явно уступающими в изяществе модерну и неоклассике.
Константин Мельников (1890–1974 гг.) родился в крестьянской семье и поступил в контору инженера Владимира Чаплина. Пораженный талантом мальчика Чаплин нанял ему учителя рисования. Потом было Московское художественное училище, класс Константина Коровина, архитектурное отделение, оконченное в 1917 году.
В 1925 г. он победил на конкурсе и сделал павильон СССР на международной выставке декоративных искусств и промышленности в Париже. Триумф, бал в его честь, пригласительные для которого расписывали Ларионов и Пикассо, королевой бала выбрали супругу архитектора Анну Гавриловну, приглашение мэрии строить в Париже. Клубы, гаражи, круглый дом, проекты... А потом были опала за формализм, остракизм со стороны стаи товарищей-архитекторов, затворничество, бедность, старость, самореализация в качестве консультанта для студентов-заочников. Его «я» очень трудно впихнуть в один стиль, да и сам он старался дистанцироваться от определений, включая и конструктивизм. Это же агрессивное «я» исключало для архитектора шанс вписаться в хлебные для зодчих тридцатые.
Тем более, что его идеи выходили далеко за рамки архитектуры, претендуя на реорганизацию образа жизни через новаторскую организацию пространств.
В двадцатых история словно сломалась пополам, и архитекторы авангарда дерзали, не чувствуя горизонтов.
Наверняка основная ценность произведений Мельникова и скрыта в его идеях по организации пространства, времени, отдыха, сна, в его неосуществленных проектах. Об их ценности можно будет судить лет через сто-двести (хотя кто будет оспаривать связь между организацией пространства и судьбой человека — возьмите хоть дворы-колодцы Достоевского, хоть фэн-шуй).
Ценить будут завтра, а вот сносить сегодня.
Правда, из-за Запада Мельникова признают даже московские власти, но при случае «пробуют на зуб»: то разбирается бахметьевский гараж, то выходят бумаги на снос клуба «Шинник», то копают под особняк в Кривоарбатском. Этот год отмечен ещё одной историей: оглашено завещание сына Мельникова. Круглый дом в Кривоарбатском завещается государству, но при условии создания музея — очень хрупкая схема.
Что сказать в защиту Мельникова? Гений, и все тут? Увы, статус гения, предлагающего фантастические образы, изрядно девальвирован. У нас их — как нерезаных собак, зайдите хоть на «Арт-Стрелку», хоть на «Арх-Москву». Наверное, важнее, что архитектура Мельникова, при всей фантастике, построена на целесообразности, просто более дальновидного порядка. Оценить это может каждый. Например, консоли, выступающие на фасаде клуба Русакова, — от необходимости сделать вместительный зрительный зал при ограниченности участка застройки. Плюс такой излом избавлял пространство зала от однообразия: ярусы и ложи тогда не строили из соображений демократии, а единый амфитеатр — унылая штука (вспомним совковые залы).
Множество окон на особняке архитектора в Кривоарбатском сэкономили кирпич и облегчили конструкцию, а предложение разместить гараж над рекой родилось от недостатка площадей в самом Париже (сейчас идеями строить над и под рекой никого не удивишь).
Даже в его самых дерзких идеях сквозит здравый смысл. Так, проект памятника Колумбу предполагал конус, где будет собираться дождевая вода, которая однажды его перевернет. Когда — неизвестно.
А идея проста: открытие Америки перевернуло историю, и события такого рода никто не может предсказать. Не ставить же такому событию очередную дуру из бронзы.
Парадоксально, но из своих двадцатых Мельников словно предвидел московскую dolce vita XXI века: светские тусовки перед клубами, пикники на крыше, погоню за индивидуальностью, сложная организация пространств.
Для этого — патио его клубов, солярий и панорамное окно его особняка, авангардные формы, яркая индивидуальность во всем. Его дома удивительно современны — именно так давно строят на Западе, а теперь учат строить русских. Мельников просто пришел чуть раньше (так, на полвека), а вот мы изрядно опоздали.
Отрадно, что в этот раз юбилей Мельникова был отмечен установкой памятного знака на доме, где архитектор жил в двадцатых и создал свои шедевры. Инициаторы — частные лица, неформальное движение «Московские культурологические прогулки» во главе с преподавателем истфака МГУ Сергеем Никитиным. Они отметили юбилей велосипедной прогулкой с посещением основных построек архитектора.
