Цивилизация
Государственный обвинитель Дмитрий Шохин в пятницу пригласил в Мещанский суд своего коллегу, нечаянно оказавшегося в Москве по своим делам, для небольшого уточнения подробностей обысков в офисах в поселке Жуковка осенью 2003 года. Максим Плетнев из Белгорода, работая в составе следовательской группы Салавата Каримова, исследовал жесткий диск, изъятый при осмотре офисов топ-менеджеров ЮКОСа.
Дело в том, что сторона защиты недоумевала, каким образом после копирования информации с сервера на диск прокуратуры там оказалось информации на 1 гигабайт больше, чем на исходнике.
Как рассказал свидетель, часть документов на первичном носителе хранилась в заархивированном виде, и лично он часть документов, который выбрал из общей массы, используя поиск по контрольным словам, перевел в привычный размер. Потому ничего удивительного в увеличении объема информации нет, с чем теоретически согласились и адвокаты.
Смущало, что диск исследовался несколько дней, и хотя каждый день, по словам Плетнева, он опечатывался и убирался в сейф, в протоколе осмотра этих действий отражено не было. По вопросам об исследовании изъятых с сервера материалов белгородский следователь отвечал довольно четко, но, когда речь зашла о фактических обстоятельствах обысков в Жуковке и банке МЕНАТЕП, в которых он принимал участие, память свидетеля явно стала отказывать.
Следователь не помнил ни дат, ни времени, ни кто участвовал в обысках и чем вообще каждый следователь там занимался. Правда, самым затруднительным для свидетеля стал вопрос о его роли в следственных действиях. Так, из материалов уголовного дела следует, что Максим Плетнев исхитрился в одно и то же время исследовать скопированные материалы с сервера в здании Генеральной прокуратуры, и при этом присутствовать в следственном изоляторе «Матросская тишина», когда Лебедев изучал свое уголовное дело. В 11.30 в протоколе осмотра указано, что начался осмотр диска, тем временем в 11.45 материалы дела были представлены адвокату Евгению Бару, а в 11.55 подсудимый приступил к изучению документов.
Свидетель назвал отметки в СИЗО «технической опиской». «Является ли технической ошибкой, что в 11.55 был доставлен Лебедев?» — спросил бывший глава МФО МЕНАТЕП, делая пометки на японском кроссворде, который он разгадывал в течение заседания. «Это была не ошибка, а описка», — упорно твердил Плетнев. По его окончательной версии, все описки были совершены в СИЗО, когда он в одном месте указал неверное время, и ошибка перешла в остальные документы. Никаких других подробностей ни об обысках, ни о процессе исследования диска, ни о присутствии в «Матросской тишине» свидетель якобы не помнил. Он даже не смог назвать фамилии понятых, указанные в протоколах обысков в Жуковке, которые ему были показаны буквально накануне.
Тем не менее, прокурор Шохин не задавал свой коронный вопрос «С чем связано ваше запамятование?», хотя этим он интересовался буквально у каждого свидетеля защиты, который не мог вспомнить обстоятельства пяти-, десятилетней давности.
Правда, если подсудимые и адвокаты по очереди задавали схожие вопросы об уточнении подробностей, то свидетель почему-то давал разные ответы. Так, он детально рассказал, как был упакован второй сервер, изъятый в Жуковке, но почему-то категорически не помнил, кто же производил выемку, утверждая, что находился в другом месте. Пожалуй, еще более интересным стало то, что на третий раз он таки назвал имя своего коллеги, паковавшего сервер. «Да все в протоколе зафиксировано, а он говорит, что сервер был описан, — это абсурд. Второго сервера никакого не изымали, а был только один. Он путается: то видел, как опечатали, то был в другой комнате. Врет просто», — прокомментировал адвокат Генрих Падва корреспонденту «Газеты.Ru», искренне жалея молодого следователя.
Ранее прокурор Шохин продемонстрировал суду крайне любопытный документ. На листах без каких-либо реквизитов содержался странный диалог, судя по всему, протокол допроса о деятельности компаний «Вальд-Ойл», «Форест-Ойл» и «Митра». Это касается эпизода об уклонении от уплаты налогов подконтрольными подсудимым компаниями в 1999 и 2000 годах — они оплатили налоги векселями НК ЮКОС, что следователи сочли незаконным.
Из документа совершенно неясно, кто, когда и где его составил, кто давал показания и кто задавал вопросы, — там указаны только инициалы. Некая женщина, которая назвала себя генеральным директором «Вальд-Ойл», рассказывает, как она решила уплатить налоги векселями ЮКОСа. «Бумаги мне дома мешались — они хоть и ценные, но бумаги. Я собрала их в кучу и переслала через секретаря в администрацию Лесного (ЗАТО «Лесной». — «Газета.Ru»). Когда налоги зачли, я была очень обрадована, так как была измучена работой в «Вальд-Ойл», — рассказала на бумаге неназванная собеседница.
Хотя документ понравился и Михаилу Ходорковскому, и Платону Лебедеву, они решили не создавать прецедент и попросили исключить доказательство из дела, как недопустимое. «Если бы мы представили подобный документ, то представляю возмущение оппонентов. Этот документ не отвечает требованиям ни по допустимости, ни по относительности к делу», — заметил адвокат Константин Ривкин. Как подтверждение словам защитника, председательствующая Ирина Колесникова вынесла постановление, что «в настоящее время суд не усматривает оснований для признания этого документа недопустимым доказательством».
Следующее заседание по объединенному уголовному делу бывшего главы НК ЮКОС Михаила Ходорковского, экс-руководителя МФО МЕНАТЕП Платона Лебедева и бывшего генерального директора АОЗТ «Волна» Андрея Крайнова состоится в Мещанском суде 21 февраля.
