Цивилизация
И снова Кундера отыскал страшненькую тему. Чешский классик определенно впадает в глубокий пессимизм, а неизбывная поэтичность лишь добавляет безнадежности. Русские танки продолжают греметь траками в буйной голове Кундеры, но время идет, и вот разнесчастные свободолюбивые чешские эмигранты могут вернуться на освобожденную родину. Могут, но не торопятся. Потому что их ждет еще одна трагедия, да пострашнее первой: возвращаться некуда.
И все же «Неведение» – роман о попытке возвращении, поэтому автор часто вспоминает Одиссея. По мнению Кундеры, после прибытия на Итаку царю пришлось несладко: все наперебой пересказывали ему островные сплетни, которых за двадцать лет накопилось огромное количество, пичкали супергероя местечковыми новостями.
Им казалось, что Одиссею важно поскорее забыть, вычеркнуть из памяти несчастные годы и снова стать таким, как прежде, как бы прожить заново потерянную жизнь на родине. Будто это возможно. Будто сами итакийцы не изменились. И будто Одиссей этого хочет.
Эмигранты приезжают в гости. Все изменилось, родина не проспала двадцать лет в ожидании беглецов. Даже язык стал иным, и говорят на нем чужие люди. Эмигранты тоже успели стать не совсем чехами, привыкли, сами не замечая, к новым странам. Теперь, буквально выдавленные оттуда смешными аборигенами, навоображавшими в силу западных медиастереотипов какую-то революцию, чуть ли не баррикады в Праге, эмигранты приезжают в Чехию, только чтобы убедиться: они здесь не нужны, и им здесь ничего не надо.
Читая Кундеру, частенько трудно сдержать улыбку. Да, он всерьез пишет, что чехам и в 1938-м, и в 1968 году «помешали драться» за родину. Они очень хотели, но вот помешали им западные союзники, схватили за руки. Мать из коммунистической Чехии приезжает в Париж повидать дочку-эмигрантку, но они встречаются не просто так, а «тайно». После чего бродят по ресторанам и музеям, катаются по Сене… В чем же тайна? В том, что о встрече не было объявлено по радио, видимо, так. Нам, с нашими-то масштабами трагедии, все это кажется смешным, высосанным их пальца. Но Кундера работает с тем материалом, который у него есть, а уж в способности разглядеть океан в капле ему не откажешь.
Кундера откровенен и не щадит никого. Эмигранты уезжали, потому что их родина потеряла независимость.
Они уезжали навсегда, полагая, что Россия незыблема, вечна. Когда же беглецы смогли вернуться, то снова увидели оккупированную страну. Мало того, происшедшее с Чехией сегодня куда страшнее русских танков, потому что теперь нет сопротивления, и нет надежды.
«– Советская империя рухнула, так как не могла более укрощать нации, стремящиеся к независимости. Но эти нации нынче менее независимы, чем когда-либо. Они не в состоянии определять ни свою экономику, ни внешнюю политику, ни даже рекламные слоганы.
— Национальная независимость давно стала иллюзией, – сказал Н.
— Но если страна не суверенна и не стремится ею быть, готов ли будет кто-нибудь умереть за нее?
— Я не хочу, чтобы мои дети были готовы умереть.
— Тогда я скажу иначе: любит ли еще кто-нибудь эту страну?»
Мир изменился, и заметнее всего это оказалось на родине. Для эмигрантов время остановилось, они остались патриотами несуществующей более страны. Может быть, и не много они для нее сделали, но они в нее верили, с ней была связана вся их жизнь, по крайней мере, им так казалось. Однако новая Чехия не нуждается в защите суверенитета, она о нем просто позабыла. Эмигранты, сами давно погрязшие в личных проблемах, укоренившиеся в чужой земле, в качестве бонус-трека получают еще одно изгнание, теперь добровольное.
Уезжают без сожаления. Одиссей возвращается с Итаки к безмерно удивленной Каллипсо и просит не прогонять.
Милан Кундера, «Неведение». «Азбука», 2004.
