Цивилизация
Все слышали о существовании пастели, многие пользуются выражением «пастельные тона», некоторые помнят знаменитую «Шоколадницу» Лиотара, но на этом познания, как правило, и заканчиваются. Пастельная техника считается редкой и аристократичной, хотя во многом она родственна детским рисункам на асфальте. Здесь тоже нужны шероховатая поверхность и набор мелков – правда, количество их оттенков переваливает за полторы тысячи. Работа с пастелью доставляет художникам прямо-таки физиологическое удовольствие, а результат всегда эффектен. Так почему же это редкость? Из-за непрочности и непрактичности материала.
Пигмент удерживается на честном слове и может осыпаться от любой встряски – не зря пастель сравнивают с пыльцой на крыльях бабочки.
До сих пор не изобретен способ фиксации, который не менял бы пастельных колоритов. Произведение просто помещают под стекло и стараются не дышать в его сторону. Эфемерность отпугивает, поэтому пастелистов мало, а выставки эпизодичны. На этот раз потревожить свои запасы решилась Третьяковская галерея: в экспозицию «Искусство пастели» вошли полторы сотни произведений – от XVIII столетия до ХХ. На начало и конец этого диапазона приходятся пики популярности рассматриваемой технологии. В екатерининские и александровские времена художники не пасовали перед хрупкостью материала, потому что заказчики находили в этом особый шик. Пастельные портреты пользовались большим успехом в дворянских кругах, и вскоре к заезжим европейцам Барду и Эриксену присоединились русские умельцы – Рокотов, Венецианов, Кипренский, Тропинин, Орловский. Особенно удавались изображения детишек: при помощи пастели легче всего создать ощущение чистоты и нежности.
Вообще-то, пастель в беспримесном виде – редкость в квадрате. Ее обычно использовали в сочетании с акварелью, углем, соусом и прочими материалами. Иногда наносили лишь несколько сочных, бархатистых штрихов – для акцента.
Ни у кого не возникало сомнений, что пастель едва ли не синоним красоты, но именно такое убеждение привело к упадку: в середине XIX века критические реалисты до того задолбали салонное искусство, что пастель практически полностью вышла из употребления.
Доля справедливости в этих нападках, конечно, присутствовала. Достаточно увидеть на выставке эскизы Константина Маковского к монументальным панно, где сплошь сусальные амурчики и пышные аллегории, как негодование передвижников сообщится и сегодняшнему зрителю. Но не пастель в этом виновата. И вскоре наступила некоторая реабилитация. Исаак Левитан взялся изображать мелками свои фирменные пейзажи, Валентин Серов с равным успехом портретировал пастелью крестьянских баб и аристократок. Константин Сомов напомнил, что изысканность – не такое уж отвратительное качество, Виктор Борисов-Мусатов вернул права благородной манерности, а Михаил Врубель, занявшийся пастелью в психушке, доказал, что не бывает порочных материалов, а есть только незадавшиеся художники.
Экспозицию в Третьяковке можно разглядывать в произвольном порядке, здесь отсутствует жесткая драматургия и нет выраженной хронологии. Позволительно даже вовсе забыть о названии и наслаждаться просто так, не придавая значения технике исполнения. Но тут как в симфоническом концерте: ничто не мешает вам слушать музыку как таковую, однако неплохо бы различать отдельные инструменты. Это расширяет спектр удовольствия. Созерцая экспонаты выставки, стоит заняться выискиванием именно пастельного компонента – и при выходе из зала вы почувствуете себя знатоком редкой, аристократичной техники.
«Искусство пастели». В залах графики Третьяковской галереи (Лаврушинский пер., 10) до апреля 2005 года.
