Цивилизация
До недавнего времени Киото вызывало жуткие распри в правительстве. После майского саммита «Россия-ЕС» президент Путин поручил правительству подготовить заключение об экономических последствиях ратификации протокола, но министерства так и не смогли прийти к однозначному выводу.
Только после того, как 11 сентября решение о присоединении России к Киотскому протоколу было принято президентом лично, все чиновники запели песню о положительных последствиях протокола и процесс ратификации пошел ускоренными темпами.
Несмотря на перемены во мнениях чиновников, участие России в Киотском протоколе приведет к серьезные внутренним последствиям.
Во-первых, оно повлечет значительные расходы федерального бюджета. В частности, большая часть мероприятий по снижению выбросов парниковых газов в экономике должна выполняться в рамках целевой программы «Энергоэффективная экономика» на 2002-2005гг. и на перспективу до 2010 г. Кроме того,
потребуются средства на выполнение обязательств по разработке предупредительных мер для адаптации экономики к изменениям климата, создание системы мониторинга выборов и регистров учета и контроля выбросов,
в том числе только на организационные мероприятия: 20 млн руб. как единовременные затраты на первые два года с момента ратификации протокола, 20 млн руб. — ежегодные расходы с момента ратификации и 20 млн руб. — дополнительные ежегодные расходы с 2008 г. Взносы России в бюджет Киотского протокола на административные расходы оцениваются на уровне $150 тыс.
Во-вторых, и это самый большой вопрос, российские политики надеются, что подписание Киотского протокола увеличит инвестиции в сокращение избыточного потребления энергии в промышленности.
Российская экономика не отличается энергоэффективностью, и, по данным Международного энергетического агентства, в 1999 году была одной из самых энергозатратных в мире. По их данным, сегодня среднему россиянину требуется в три раза больше энергии, чем канадцу, на производство одного доллара валового внутреннего продукта.
В рамках Киотского протокола развитая страна может частично выполнить свои обязательства, инвестируя в проекты по сокращению эмиссий в других развитых странах, получая за это углекислые кредиты.
Одним из получателей такого рода помощи станет электроэнергетическая монополия РАО «ЕЭС России», на долю которой приходится почти 30% российских выбросов. Как считает Анатолий Зелинский, советник председателя правления РАО «ЕЭС России», у компании имеется огромный потенциал сокращения выбросов, и она намерена его использовать, организовав промежуточную структуру — Энергетический углеродный фонд, — которая будет содействовать продвижению инвестиций по проектам Киотского протокола на объекты РАО.
«Участие на внешнем и будущем внутреннем углеродных рынках может способствовать осуществлению главных программ РАО «ЕЭС России», а именно сооружения ряда новых высокоэффективных станций (например, Сочинская ТЭЦ, тепловая электроэнергия на которой будет вырабатываться на самых современных экономичных и экологических парогазовых установках), программ технического перевооружения и реконструкции, внедрения возобновляемых источников энергии, энергосбережения, экологической», — уточнил господин Зелинский.
В особенности, содействие Западной Европы может способствовать снижению расходов на замену устаревших угольных и газотурбинных электростанций ЕЭС, многие из которых почти разваливаются.
Коммунальные службы Западной Европы могут решить, что им легче получить углекислые кредиты, инвестируя в проекты по снижению сравнительно высокого уровня эмиссий в России, чем снижать уровень на своих рынках, где сделать это труднее.
Есть перспективы проектов и с государственным газовым гигантом «Газпром», с которым немецкая компания Ruhrgas уже начала пилотный проект, направленный на повышение эффективности компрессорных станций на трубопроводах. Первичные результаты показывают, что таким путем можно сэкономить 400 тыс. тонн углекислого газа в год, что в нынешних ценах рынка углекислых кредитов эквивалентно 2 млн евро.
Правда, большинство проектов с «Газпромом» по Киотскому протоколу находятся лишь в самой начальной стадии разработки, и на это есть ряд серьезных причин.
Это происходит потому, что сначала в России затянули с ратификацией Киото, а теперь будут затягивать с утверждением процедур и официальных органов, ответственных за регистрационные и мониторинговые вопросы, а также с распространением информации об этом среди бизнесменов. На совещании в правительстве накануне ратификации Госдумой протокола, глава Росгидромета Александр Бедрицкий, например, рассказал, что
есть уже около 40 отлично проработанных проектов по снижению выбросов, которые были загублены по причине отсутствия необходимых процедур и уверенности западных инвесторов в своих капиталовложениях в Россию.
Несмотря на фактически состоявшуюся ратификацию Киотского протокола, некоторая часть чиновников и большая часть российской промышленности не проявляют такого же однозначного энтузиазма и понимания по поводу углекислого рынка, как хотят показать в Совете федерации и многих других властных структурах.
Александр Абрамов, президент угольной и металлургической группы «Евразхолдинг», выразил крайне скептическое отношение к протоколу. «Я этого не понимаю, – заявил он, имея в виду расходы на исполнение требований протокола. – Во всем этом слишком много политики и слишком мало здравого смысла».
А российский министр экономического развития и торговли Герман Греф заявил, что он пока против продажи национальных квот, выделенных России по Киотскому протоколу до 2012 года: «Во-первых, это принесет нам не так уж много денег, во-вторых, деньги попадут в руки чиновников, и каждый может предсказать, чем это кончится».
